Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

закопанных в лесополосе аниматоров? Что тут ближе к Буденновску, военному событию, вторгающемуся в мирную жизнь невинных людей и заставляющему бояться даже тех, кто до сих пор никак не соотносил себя с войной?

Логично было ждать чего-то такого с «той» стороны, но в этой войне вообще все шиворот-навыворот. Как если бы буденновскую больницу или школу в Беслане захватили не люди Басаева, а какие-нибудь московские патриоты. Террористическое самообслуживание, герметичное производство ужаса, для которого никто посторонний и не нужен. Наши Басаевы приходят не из-за линии фронта, а, как это у них называется, из-за ленточки. Война вторгается в жизнь без участия военного противника, и логика «чтобы этого не было, придется воевать до конца», не работает – чем больше войны, тем больше ужаса, а противник так пугать не умеет.

10 мая 2023

Алексей Арестович обнаружил в Евгении Пригожине черты настоящего украинца – «качает права, требует и поступает так, как ему хочется» (сколько хороших русских мечтало бы о такой похвале!). Цитату про «счастливого дедушку», который может оказаться «законченным мудаком», с удовольствием выносят в заголовки самые антипутинские медиа, а политическая интрига, в которой требование дать снаряды логично перерастает в жесткое оппонирование сначала министру обороны, а теперь как будто и самому первому лицу – эта интрига всем нравится, не может не нравиться, и хотя, говоря о Пригожине, еще принято оговариваться, что он, конечно, все равно злодей – предательское «но» после «злодея» звучит все чаще и весомее. Злодей, но харизматик; злодей, но реалист; злодей, но понимает, как разговаривать с массами и даже с врагом; злодей, но политические его амбиции и перспективы игнорировать уже нельзя.

О массовом очаровании рано говорить, но перспективы уже кажутся вполне очевидными. Приписываемое Ганди «сначала над вами смеются» у нас обычно относят к каким-нибудь чудаковатым диссидентам, но кто сказал, что формула не распространяется на бандитов. Навязчивое «Евгений Викторович» от его пресс-службы уже выучили наизусть, Евгений Викторович у нас один. Орет матом в аудиосообщениях и «том самом» видео на фоне мертвых тел – ну и, видимо, мертвые тела и заставляют слушать его мат всерьез, а если слушать всерьез, то и вывод единственный – видно же, что душа у человека болит. А если болит, значит, есть.

Интеллигенция поет блатные песни. Когда Кадыров возражает Пригожину по поводу будущих боев в Бахмуте, он ссылается на понятия, отсылая тем самым аудиторию ко временам сериала «Бригада», и есть ли более понятный и узнаваемый архетипический сюжет из криминальных девяностых – чеченский беспредельщик притягивает за базар нашего классического, понятийного бандита; тут понятно, выбор не так чтобы очень приятный, двустульный, но при этом однозначный, бесспорный – беспредельщика-чужака боимся несравнимо больше, а с Викторовичем в одном дворе росли, он, по крайней мере, поймет. Пригожин действительно уже сейчас самая заметная и самая спорная фигура этой войны, и чего точно нет (и сейчас уже кажется, что и не было никогда), когда заходит о нем разговор – заведомого отторжения, чтобы так с порога – а Пригожин, нет, нет, не будем о нем. Будем, именно что будем.

Политолог Марков, мастер постиронии, комментирует нарочито уродливый стоп-кадр из видео с Пригожиным в том духе, что одни смотрят в это лицо со страхом, а другие с надеждой – так и есть, и в этом как раз проблема. Выбор между надеждой и страхом сам по себе подразумевает приемлемость предмета выбора, «все не так однозначно». А тут-то что неоднозначного? Вычерпывать живую силу из тюрем и расходовать ее на «мясных штурмах» – хорошо, давайте считать (да все уже и считают), что такие полководческие таланты заслуживают того, чтобы относиться к ним с почтением, а уж на фоне Шойгу и его армии – так и вообще, но даже вне войны вся публичная карьера повара, разворачивавшаяся на наших же глазах – что в ней было кроме мелкой уголовщины формата «облить фекалиями агитаторов Соболь» или «избить человека за комментарии во Вконтакте»? Никто доподлинно не знает, готовил ли этот повар какую-нибудь еду в последние десять лет, но как ответственный за криминальные методы в российской политике он знаменит уже давно, а мелкая уголовщина никогда не существует вне крупной, и, скажем, подозрения в спланированном заказном убийстве Орхана Джемаля, Александра Расторгуева и Кирилла Радченко основаны в том числе и на той репутации, которую пригожинские бандиты зарабатывали себе в третьих странах, не встречая при этом серьезного возмущения внутри России – кто знает, в какой мере и украинская вой-на была предрешена в том числе и тем, что ставшее публичным расчленение сирийского пленного в 2021 году не вызвало вообще никакого общественного потрясения в России – одна публикация в «Новой», не более. Можно сказать, что сами по себе преступления, даже такие чудовищные, как то, сирийское, в наших условиях принесли меньше вреда, чем готовность общества признать их нормой – готовность молчаливая до нынешней войны и вполне осознанная, формулируемая вслух теперь, когда бандит Пригожин – любимый герой всеобщих разговоров о политике и в военном, и в послевоенном контексте.

Шаламовскую непримиримость к блатным никто никогда содержательно не оспаривал, да и как – ни у какого радио «Шансон» не было и быть не могло достаточных аргументов для спора с опытом нашего колымского Данте, и известное всем «рыцарские плащи слетают, и остается подлость как таковая» – оно как бы бесспорно, но только как факт литературы, не жизни. В жизни – понятия и почти консенсус насчет того, что настоящий бандит заведомо честнее и ответственнее, чем в среднем по обществу. Винить в этом Пригожина повода нет – иммунитет ушел десятилетия назад, повар только пользуется приобретенным иммунодефицитом, и ясное дело, пользоваться будет до конца, до предела – почти всеобщая готовность смотреть на Пригожина как на политическую фигуру сама по себе приговор. Его не должно быть в политике, его не должно быть вообще нигде; все методы, этика, стиль – все, что ассоциируется с Пригожиным, в здоровом обществе существует вне любых конвенций, преследуется полицией и уголовным кодексом и не служит предметом для споров. Если в России есть политические перспективы у маньяка, кривляющегося перед трупами (им же по сути и убитых) людей – это довольно тяжелый диагноз самой России, даже не маньяку.

12 мая 2023

Самый болезненный (а в некоторые моменты казалось, что и фатальный) удар по путинской системе нанес сам Владимир Путин 24 февраля прошлого года. Одномоментный