По дороге в Рай - Джордж Пусеп

— Просто сказочная!

Не теряя времени, Гога вскочил в свой новенький мерседес и отправился по адресу. Мерседес был первым приобретением Гоги. Он просто не мог его не купить: черный, с бежевыми кожаными сиденьями и с мобильным телефоном внутри — пойди откажись от такого! Когда Гога подъехал к дому, там никого не было. Перед входом стояла табличка риелторской компании с номером телефона агента. Гога набрал номер. Агент пообещал приехать через десять минут, но опаздывал уже на сорок (вот не знак ли это?). Гога уже собрался уезжать, когда тот объявился, весь взмыленный.

— Sorry, sorry, sorry! — воскликнул он, замахав рукой и останавливая машину.

Вышел, еще раз извинился за опоздание и быстро открыл дверь дома.

— Come on in. It’s a beautiful villa! (Заходите. Это прекрасная вилла!)

Зайдя внутрь, Гога сразу понял — это оно! Вилла располагалась в тупике, всего в нескольких минутах ходьбы до Сансет-бульвара (на машине тридцать секунд) и в нескольких сотнях метров от известной гостиницы «Шато Мармон». Излюбленное место голливудских звезд с пятидесятых годов до наших дней. Никакого шума со стороны бульвара. Лишь тишина и пение птичек. Этот район на холме был известен тем, что здесь проживали крупнейшие звезды Голливуда 30-х, 50-х, 60-х годов. От Кларка Гейбла до Марлона Брандо. Но когда на бульваре появились задрипанные бары, проститутки, чернокожие сутенеры и другая сомнительная публика, район пришел в упадок. Несмотря на то, что находился всего лишь в трех минутах езды от Беверли-Хиллз, этот небольшой клочок недвижимости сейчас переживал не лучшие времена. Но Гогу это не смущало. У него был необыкновенный дар. Интуиция! Почувствовать нутром хорошую недвижимость, даже не разбираясь в ней. Она выражалась в какой-то неожиданной волне радости, которая мгновенно превращалась в твердую уверенность, что это хорошо. И неважно, кто что говорил. Цена: 439 000. В Беверли-Хиллз такие же дома стоили два-три миллиона. Несмотря на то, что Беверли-Хиллз находился на равнине, а это место располагалось на холме, откуда открывался удивительный вид на Лос-Анджелес! Особенно ночью! Когда перед глазами сияло море мерцающих огней города, завораживающих своей красотой! «Здесь точно какая-то ошибка. Такое сто процентов долго не продлится», — заключил Гога. И оказался совершенно прав. Уже в течение следующего года стоимость виллы удвоилась. Теперь банки один за другим ринулись посылать ему выгодные предложения по новым кредитам. Недолго думая, Гога решил воспользоваться. Уже не потратив ни копейки собственных денег, купил еще одну виллу в пятистах метрах от своего дома, которая когда-то принадлежала известному певцу Барри Манилоу. Гога сразу же сдал ее в аренду, покрывавшую все расходы по новому кредиту. Вилла получилась бесплатной и только росла в цене. «Я точно занимаюсь не своим делом, — подумал Гога. — Медицина — это так скучно!»

Грицкевичи продолжали сходить с ума. Как комбайны на ударной сборке урожая, они сгребали миллионы. Цифры назывались уже и под миллиард. А потом и два. Страховые компании хватались за голову. Но сделать ничего не могли. Платить все равно приходилось. Наконец, ФБР подключилось по-серьезному. Теперь под лупой оказались все, кто занимался медицинским бизнесом. Особенно эмигранты из Союза. Божо стал одним из главных в компании братьев и получил кресло президента. По мнению Гоги, это было худшим, что только могло произойти. Ведь теперь он подписывал все важные бумаги! А значит, и вся ответственность ложилась на него. Но Божо выглядел спокойным. Не переживал. О последствиях не беспокоился. Видимо, чувствовал себя уверенно за спиной своих покровителей. Гога иногда встречался с ним в компаниях или в ресторане. Зла на Божо не держал. Да и не за что было. Он, как и прежде, любил его и даже иногда с тоской вспоминал их прежнюю дружбу. Божо хоть и улыбался, но чувствовалось, что не простил. Черногорец! Артур оказался умнее всех. Он не спешил. Набирался опыта. Готовился к новому прыжку. На Гогу теперь смотрел как на успешного бизнесмена. Поэтому при встрече неприязни не проявлял. Наоборот. Вел себя учтиво.

Лелик наконец добился своего. В бизнес, который ему давно снился, он все-таки влез. Открыл компанию со своими подельниками. Снял шикарный офис в центре Голливуда, принялся привлекать инвесторов. Дураков, как всегда, оказалось много. Распустил слухи, что купил (а на самом деле арендовал) шесть одинаковых черных мерседесов (точь-в-точь как у Гоги), на которых они теперь всей кодлой разъезжали по городу, производя неизгладимое впечатление на тех самых дураков. Вечером демонстративно, как президентский кортеж, подкатывали к русскому ресторану. Одинаково одетые, они чинно проходили по залу к своему столу, заставив всех на минуту замолчать от трепета и уважения. Лишь Гога удостаивался скупых кивков, когда они молча, надувшись, проходили мимо его стола. Бизнес, как и ожидалось, просуществовал недолго. Остался лишь шикарный офис с голыми стенами. Мебель с компьютерной техникой, принтерами, телефонами и другим, говорят, продали. Лелик собрал пару миллионов и смылся. Зачем париться с каким-то сложным и непонятным делом, когда вокруг столько лохов!

Грицкевичи между тем сотворили еще одну невероятную глупость. Они не только не охладили свой пыл, но сделали все, чтобы расследование ФБР против них с треском провалилось. А главного следователя сняли с дела. Тот, в свою очередь, поклялся потратить остаток жизни на то, чтобы их упечь! Так и случилось.

Свадьба

Гога с Сандрой переселились на виллу. Вскоре он сделал ей предложение. «Может быть, она и права. И теперь все будет по-другому», — успокаивал себя Гога. Свадьбу назначили через два месяца. Медовый месяц решили провести в Париже. Еще с детства Гога мечтал там побывать, но до сих пор никак не получалось. Денег теперь было достаточно, что делало жизнь гораздо проще. Если Сандра не приготовила ужин, они шли в ресторан. Чаще всего в «Спаго». Если не убрала дом, то нанимали домработницу. Он уже свыкся с ее причудами. А она постепенно приспособилась к его характеру. Даже иногда (хоть и редко) умела промолчать и не закатить истерику.

Венчание, по настоянию Сандры, прошло в католическом храме Доброго Пастыря на Роксбери-драйв в центре Беверли-Хиллз. Она выглядела как принцесса. В белоснежном свадебном платье с фатой, тянущейся по полу. По сторонам две маленькие девочки, как ангелочки, с букетами в руках. Гога в черном смокинге, белой рубашке с бабочкой и в лакированных туфлях — как из глянцевого журнала. Множество нарядно одетых гостей только усиливали ощущение важности и священности