Хроника - Салимбене де Адам

Их начало было в Парме. Когда я жил в пармском монастыре /f. 316d/ ордена братьев-миноритов в качестве священника и проповедника[1247], пришел некий юноша, родом из Пармы, низкого происхождения, необразованный мирянин, невежда и глупец, по имени Герардин Сегарелли[1248], и попросил, чтобы братья-минориты приняли его в орден. Поскольку они его не слушали, он целые дни, когда мог, проводил в церкви братьев и обдумывал то, что впоследствии по глупости исполнил. Ведь на крышке лампады общества и братства блаженного Франциска по всему кругу нарисованы апостолы в сандалиях, а на плечах у них плащи, как живописная традиция заимствовала у древних и сохранила до современности. Там он поразмыслил и, обдумав решение, после того как отрастил волосы и бороду, позаимствовал сандалии ордена братьев-миноритов и веревку; ведь, как я уже сказал выше[1249], все, кто хочет создать какую-либо новую конгрегацию, всегда заимствуют что-нибудь у ордена блаженного Франциска. И он заказал себе одежду из серого сукна и белый плащ из плотной шерсти, который он носил закрепленным вокруг шеи и плеч, полагая, что таким образом он изображает одеяние апостолов. И, продав свой домишко и получив деньги, он встал на камень, с которого в старину пармские подеста обычно произносили речи перед народом. И, держа мешочек с денариями, он их не «расточил» и не «раздал нищим» (2 Кор. 9, 9) и не старался быть приятным в собрании бедных[1250], но, созвав мошенников, которые играли там поблизости на площади, высыпал на них монеты, громко воскликнув: «Пусть всякий, кто хочет, возьмет себе и владеет!» И мошенники очень быстро собрали эти денарии и отправились играть в кости, и во всеуслышание, так, что слышал тот /f. 317a/, кто дал деньги, поносили Бога живого[1251]. Он поверил, что очень хорошо исполнил совет Господа, Который говорит, Мф. 19, 21: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною». Заметь, что Он говорит: «раздай нищим», а не мошенникам, раздай тем, кто славит, а не тем, кто поносит Бога и Деву Марию, мать Христа, которая Сына Божия сделала нам братом. Поэтому говорится, Сир. 12, 1–2: «Если ты делаешь добро, знай, кому делаешь, и будет благодарность за твои благодеяния. Делай добро благочестивому, и получишь воздаяние, и если не от него, то от Всевышнего». А также Сир. 14, 15–16: «Для раздела по жребию давай и принимай, и утешай душу твою»[1252]. Он дал, но ничего не получил, так как дал плохим и плохо. Поэтому говорится, Сир. 12, 4–5: «Давай благочестивому, и не помогай грешнику. Делай добро смиренному, и не давай нечестивому».

Итак, этот человек, о котором мы начали говорить выше[1253], имел плохое начало, плохую середину и плохой конец, поскольку его конгрегация была осуждена на Лионском вселенском соборе папой Григорием X. И это правильно и по заслугам, так как гаваонитяне, которые своими хитростями обманули сынов Израилевых, были осуждены и приговорены к вечному рабству[1254]. Но эти свинопасы и стражи коров захотели вкрасться и жить сладко и без труда на милостыню тех, кого братья-минориты и проповедники учили с большими трудами и на примерах в течение долгого времени. Поэтому представляется, что к этому самому Герардину, который был их главой, вполне заслуженно подходят такие слова Исаии, 9, 3: «Ты умножил народ, но не увеличил радость». Мы говорим, как сказал апостол, Гал. 2, 4–5: «А вкравшимся лжебратиям, скрытно приходившим подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе /f. 317b/, чтобы поработить нас, мы ни на час не уступили и не покорились, дабы истина благовествования сохранилась у вас».

О Герардине Сегарелли, который хотел быть похожим на Сына Божия, и о многих глупостях его, которые он наделал

Итак, о Герардине Сегарелли, который был их предводителем, нужно знать, что он хотел быть похожим на Сына Божия. Ведь он велел себя обрезать, что вопреки апостолу, который говорит, Гал. 5, 2–3: «Вот, я, Павел, говорю вам: если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа. Еще свидетельствую всякому человеку обрезывающемуся, что он должен исполнить весь закон». И он лежал в колыбели завернутый в пеленки, и его кормила грудью какая-то неизвестная женщина. В дальнейшем он отправился в некий городок, который называется Коллеккьо, так как там впервые после равнины встречаются холмы[1255], от Пармы в сторону Форново; об этом городке мы еще скажем, когда будет подходящий момент[1256]. И стоя посреди дороги, он от чрезмерного простодушия громко говорил проходящим: «Идите и вы в виноградник мой» (Мф. 20, 4 и 7). И те, кто узнавал его, считали, что он сошел с ума, так как знали, что не было у него там никакого виноградника. Горцы же, которые его не знали, входили в виноградник, на который он указывал рукой, и ели чужой виноград, полагая, что так им повелевает сам хозяин виноградника.

После этого, когда он гостил у какой-то вдовушки, имевшей дочь, достигшую брачного возраста и миловидную, он говорил, что ему открылось от Господа, что он должен с этой девушкой, обнаженный с обнаженной, спать ночью в одной постели, чтобы испытать, сможет ли он сохранить целомудрие или нет[1257]. Мать согласилась, сочтя это благодатью, и девушка не отказалась. Но не тому учил блаженный Иов, который говорил, 31, 1: «Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице». Также Сир. 9, 5: «Не засматривайся на девицу, чтобы не соблазниться прелестями ее». Также Сир. 32, 22–23: «Не ходи по пути, /f. 317c/ где развалины, чтобы не споткнуться о камень; не полагайся и на ровный путь, чтобы не вводить душу твою во искушение»[1258]. Также Сир. 3, 27: «Упорное сердце будет обременено скорбями, и кто любит опасность, от нее и погибнет»[1259]. Также Притч. 19, 16: «Хранящий заповедь хранит душу свою, а нерадящий о путях своих погибнет». Было заповедано от Господа, Лк. 12, 35: «Да будут чресла ваши препоясаны». Григорий: «Ибо мы препоясываем чресла, когда сковываем воздержанием непокорность плоти»[1260]. Но пренебрегает путями своими тот, о ком мудрец говорит, Притч. 6, 29: «Кто входит к жене ближнего своего, кто прикоснется к ней, не останется без вины». Это та женщина, о которой Екклесиаст