Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

Давать уроки строжайше запрещалось: власти боялись вредного влияния политических ссыльных на население. Особенно следили за этим местные священники, изощрявшиеся в писании доносов. В результате народ в Колымском округе был почти поголовно неграмотным, а ссыльные лишались возможности неплохого заработка.

Некоторые всё же находили возможность зарабатывать. Бывший штурман дальнего плавания И. М. Калашников занялся добычей рыбы и завел целое хозяйство с рыболовными принадлежностями и собаками. Ергин месил ногами глину, лепил кирпичи и, высушив их, складывал из них камельки и печи по заказу местных жителей2023.

Двое ссыльных с медицинским образованием, врач С. И. Мицкевич (социал-демократ, впоследствии большевик) и Акимов (акушерка), работали по специальности. До приезда Мицкевич в округе восемь лет не было ни одного врача, а имелся лишь фельдшер, страдавший периодическими запоями. Мицкевич сумел заставить работать этого фельдшера и обучил фельдшерскому делу Акимову и еще одного бывшего ссыльного, оставшегося в Среднеколымске. Жена одного из ссыльных, окончившая когда-то в Петербурге фельдшерские курсы, стала помощницей Мицкевича2024.

Вечером жизнь политических ссыльных несколько оживлялась. Они ходили друг к другу в гости, водили беседы, пили чай, играли в шахматы, пели песни, иногда устраивали вечеринки. Впрочем, всё это повторялось изо дня в день, из года в год с одними и теми же людьми, и со временем делалось слишком обыденным и скучным2025.

Центром жизни политической ссылки в Среднеколымске была довольно неплохая библиотека, располагавшаяся в просторном двухкомнатном доме. В ней к концу 1890-х гг. имелось более двух тысяч (позднее — свыше трех тысяч) книг по различным отраслям знания, художественная литература, журналы, газеты. Первым библиотекарем был польский социалист Л. Ф. Янович — бывший узник Шлиссельбургской крепости, по амнистии

сосланный в 1896 г. в Среднеколымск. Потом библиотекой заведовал Ергин2026.

Разумеется, журналы и газеты никогда не были свежими: из европейской части России почта шла в Колымский округ много месяцев и приходила только восемь-десять раз в год. Она вообще играла в жизни ссыльных огромную роль2027. По выражению Цы-перовича, они фактически жили «от почты к почте», «приурочивая свою жизнь к этому великому событию»2028. Только через почту ссыльные получали книги, журналы, газеты, письма и посылки от родных, узнавали уже устаревшие примерно на полгода новости. Это была единственная связь ссыльных с внешним миром2029.

Немудрено, что не все выдерживали такое существование. За 1899-1902 гг. трое ссыльных покончили жизнь самоубийством — Г. Э. Гуковский, И. М. Калашников и Л. Ф. Янович2030. Наибольший резонанс вызвала смерть Калашникова, застрелившегося 26 июля 1900 г. Причиной случившегося стало то, что один из чиновников местной полиции, земский заседатель Колымского окружного полицейского управления В. К. Иванов оскорбил и жестоко избил его. Через месяц с небольшим, 4 сентября 1900 г., этот заседатель был смертельно ранен Ергиным из охотничьего ружья: тот исполнил решение об убийстве Иванова, принятое большинством среднеколымской колонии ссыльных2031.

Арестованный Ергин и сами ссыльные настаивали на том, что убийство не было предумышленным, а совершено в состоянии аффекта. Издававшаяся в Иркутске газета «Восточное обозрение», главным редактором которой был бывший народоволец И. И. Попов, в ярких красках описывала самодурство и жестокосердие Иванова. Попов рассказал об обстоятельствах дела относительно либеральному иркутскому генерал-губернатору А. И. Пантелееву,

сменившему в 1899 г. Горемыкина. Пантелеев дал указание судить Ергина гражданским, а не военным судом. При посредничестве Короленко были собраны деньги на адвоката, которым стал П. Н. Переверзев. Выступая на суде, состоявшемся в Якутске 2 апреля 1902 г., он сделал акцент на жестокости Иванова и настаивал на непредумышленности его убийства. Суд согласился с доводами защитника, и Ергин получил всего лишь четыре года арестантских рот2032.

Разумеется, ситуация с погодой, жильем, почтой, книгами и возможностью заработка в Нижнеколымске была еще хуже, чем в столице Колымского округа. А содержание для Распутиных от казны было очень скудным — видимо, таким же, как и у Ергиных в Среднеколымске. К тому же 18 июня 1899 г. у Распутиных родилась дочь Екатерина2034. Естественно, это увеличило материальные и бытовые проблемы супругов. Вероятно, имели место и полицейские придирки, ведь свирепый заседатель Иванов жил именно в этом селе. А он по любому поводу кричал, ругался и нередко занимался рукоприкладством2035.

крайнего Севера — вырастить картофель величиной с грецкий орех. Но всё равно условия жизни Распутиных были тяжелыми. К тому же они были единственными политическими ссыльными в Нижнеколымске2036.

Их положение усугублялось еще и тем, что за подачу прошения о помиловании политические ссыльные (по крайней мере, большинство из них) бойкотировали Распутина. Поскольку Шулятикова отказалась осудить его и вышла за него замуж, бойкот распространился и на нее. Во время родов им никто не помогал — Распутин сам принимал их у жены2037.

Мать Распутиной А. К. Шулятикова в середине января 1901 г. подала прошение Николаю II о смягчении участи Анны, где заявляла: «Сплошная ночь в течение нескольких месяцев, холод, отсутствие надлежащей пищи, крайняя скудость содержания обусловили развитие у моей дочери цинги»2038.

Еще ранее, 10 апреля 1900 г., Распутина была осмотрена приехавшим в Нижнеколымск Мицкевичем, который, выполняя долг врача, нарушил бойкот семьи Распутиных. Он вынес следующее заключение: «...Распутина страдает цингой в тяжелой форме. Для лечения ей необходимо переехать в такую местность, где бы можно в обилии доставать свежие овощи и климат которой был бы более мягкий; этим условиям мог бы удовлетворить Олёкминский округ Якутской области».

Прилагая данный акт медицинского осмотра, Распутин уже на следующий день обратился с прошением к якутскому губернатору с просьбой походатайствовать перед иркутским начальством о том, чтобы перевести его вместе с женой в Олёкминск либо отправить туда одну Распутину с ребенком.

Дело рассматривалось долго. 31 августа 1900 г. якутский губернатор отослал письмо Пантелееву с изложением прошения Распутина, где сообщил, что не видит препятствий к удовлетворению его ходатайства.

Пантелеев в ответном послании к якутскому губернатору от 23 октября 1900 г. также признал возможным удовлетворить прошение Распутина, но всё же ввиду серьезного характера его преступления счел нужным запросить мнение Департамента

полиции. А полицейское ведомство дважды подряд - 4 и 18 ноября 1900 г. — отказало Распутину в совместном с женой переводе в Олёкминск,