История скрипача. Москва. Годы страха, годы надежд. 1935-1979 - Артур Давидович Штильман

когда клиент поднимался по лестнице с улицы, его встречала девушка. За тремя ширмами находились её приятели-бандиты. Высовывавшиеся из-за ширм руки, руководили действиями девушки, они указывали ей направление и характер её действий. В нужный момент бандиты выбегали из-за ширм, хватали доверчивого клиента и, ограбив, сбрасывали его в люк, находившийся в полу в центре сцены. Первым туда спустили пожилого повесу; следом отправили наивного юношу, и теперь девушка с балкона увидела очень необычного для большого города клиента – китайского Мандарина.

Когда Мандарин поднялся на второй этаж и остановился перед дверью, на ярко освещённом жёлтом фоне дверного стекла появился и застыл силуэт Мандарина. Это «появление до появления» сопровождается музыкой необычной громкости, как бы давая понять о сверхчеловеческой силе Мандарина.

Невероятные глиссандо тромбонов, валторн и тубы, необыкновенные трели двойными нотами у труб, тромбонов и вообще медных духовых – все эти приёмы композиции иногда встречаются и в более поздних сочинениях Бартока (например, в Концерте для скрипки с оркестром № 2. 1938 г.) Но это было создано в 1924 году! Впрочем, то был климат времени «золотых 20-х».

Итак, Мандарин вошёл в комнату и сел на стул спиной к окну и ширмам. Девушка исполняет танец, который должен вызвать определённый интерес у даже у столь необычного клиента. Но Мандарин сидит, никак не реагируя на старания девушки. Постепенно он начинает за ней следить – сначала только глазами, не поворачивая головы. Потом встаёт и хочет приблизиться к девушке, руководимой из-за ширм жестами рук невидимых апашей. Мандарин начинает ощущать влечение к девушке – всё большее и большее, но она вырывается, убегает от него на антресоли комнаты по лестнице, ведущей туда. Оттуда она прыгает на тахту, расположенную вдоль стены под лестницей. В два огромных прыжка Мандарин преодолевает лестницу и одним шагом сходит сверху вниз на тахту, расположенную вдоль стены под лестницей. Он не прыгает, а именно сходит вниз примерно на два с половиной метра без прыжка – в один шаг. Всё это кажется действительно чем-то волшебным, сверхъестественным. Три апаша выходят из своего укрытия и, уже не таясь, бросаются на Мандарина, но отскакивают от него, как мячики от стенки – он обладает чудесной силой! Бандиты наносят ему несколько ран ножами, и кажется, что это уже конец Мандарина. Им удалось всё-таки его сбросить в люк. Они переводят дух, добившись своей цели. Однако музыка зловеще напоминает о Мандарине снова – крышка люка приоткрывается и оттуда появляется уже позеленевшая рука Мандарина. Он с помощью своей чудесной силы выбирается из люка и всё начинается сначала. Он преследует девушку до тех пор, пока она не поняла смысла его нечеловеческой силы. Бандиты даже пытаются повесить его на крюке лампы под потолком, но Мандарин остаётся жив. Девушка поняла, что он непобедим, пока не утолит свою страсть. Девушка ему отдаётся, после чего Мандарин умирает.

Исполнители этого балета-пантомимы проявили чудеса балетной и акробатической техники, выполняя, казалось бы, немыслимые трюки, как будто они были лишены гравитации!

Спектакль остался в памяти в мельчайших деталях, как и музыка, благодаря которой балет обладал неимоверной внутренней силой.

После окончания спектакля, потрясённые увиденным мы вышли на «проспект народной свободы» (бывший и нынешний проспект Андраши), прошли немного и свернули направо к Музыкальной Академии. Зашли туда и узнали, что на следующий день вечером будут вывешены имена участников второго тура. Пока можно было идти в отель и лечь спать. Так много впечатлений за один день!

* * *

На следующий день мы работали в своём классе, когда немного раньше предполагавшегося времени объявления результатов к нам пришёл АТ.Григорян и сообщил, что мы благополучно прошли на второй тур, и что он слышал от некоторых членов жюри, что второй тур начнётся послезавтра – 14 октября в 8 часов вечера. То есть мы оставались, конечно, до самого конца конкурса первыми участниками, которым нужно было открывать каждое прослушивание. Ну, к этому уже можно было и привыкнуть.

Ещё до начала первого тура АТ.Григорян попросил композитора Пала Кадоша прослушать нас. Он был членом жюри. Не знаю, насколько это было в правилах конкурса, но мы знали, что до нас ему играли его Сонату № 2 несколько участников из других стран.

Кадоша тогда предложил играть максимально быстрый, как мне казалось – почти неисполнимый темп второй части Сонаты – Скерцо. Я рассказал об этом Льву Соломоновичу Гинзбургу, который был членом жюри Конкурса виолончелистов им. Казальса. Он мне посоветовал, чтобы я выполнял все требования композитора точно так, как он того хотел и без сомнений в его искренности в отношении исполнения своего детища. Для такого исполнения требовалось реализовать все свои виртуозные возможности – самый быстрый темп не должен был отражаться на артикуляции текста, то есть, несмотря на любую скорость исполнения – все ноты должны были быть артикулированы с максимальной чёткостью и ясностью. Теперь, на втором туре предстояло это претворить в публичном выступлении. В программу второго тура входила также Соната Бетховена до минор № 7, та самая, которую мне посчастливилось сыграть с проф. Обориным.

Сонату Кадоша я играл также наизусть, что было нелёгкой задачей, особенно при исполнении Финала Сонаты. Но мне удалось раскрыть определённую систему меняющихся ритмических структур, что сразу сделало ясной всё картину замысла композитора в этой, в основном танцевальной части, правда, в яростно огненном характере какой-то варварской пляски. У нас осталось ощущение, что Сонату мы исполнили очень успешно. Я встретил Кадоша, сразу после нашего выступления. Он, как мне показалось, был несколько обескуражен. Почему? Я спросил его по-немецки – есть ли у него пожелания и замечания по поводу нашей игры? Он несколько растерянно сказал: «Нет, всё было хорошо», стараясь поскорее уйти. Так я никогда и не понял, чем была вызвана его такая странная реакция. Если ему не понравилось исполнение, тогда ему не должна была нравиться ни собственная музыка, ни в основном его же собственная трактовка темпов, которую он сам предложил. Впрочем, всё это уже не казалось таким важным.

Теперь оставалось ждать вечера следующего дня – 15-го октября – объявления результатов второго тура конкурса. Решение отложили на утро 16-го, когда в 12 дня наконец были объявлены результаты. Первый номер оказался неплохим. Мы прошли на финал и теперь нам предстояло сыграть через день – 18-го октября в 9.30 утра – в последний раз.

Утром в день финала выяснилось, что класс у нас уже отобрали, и нам даже негде было оставить свои вещи и разыграться. Я вспомнил, что на