По дороге в Рай - Джордж Пусеп

сценарий «Терминатора». Оказывается, Джеймс Камерон, режиссер фильма, изначально предложил Арнольду играть роль положительного героя Кайла Риза. Но Арнольд настоял на роли Терминатора. Какой вклад внес разговор в фойе гостиницы в решение Арнольда, осталось неизвестным.

После окончания съемок Гога оставался одним из немногих, кто здесь еще не пострадал. Утром с Сандрой, приехавшей его навестить, они спустились в ресторан позавтракать. Гога сел и принялся пить апельсиновый сок. Следующее, что он помнил — как падает навзничь и как его несут на носилках в номер, где его ждут люди в белых халатах. Ацидофилин не помог! Видимо, пал в неравной битве с армией бактерий. Справедливости ради надо сказать, что Гога оправился достаточно быстро и перенес эту «чуму» без каких-либо серьезных последствий. Так что ацидофилин списывать все же не надо.

На премьере фильма «Агенты Сокол и Снеговик» Арнольд появился с супругой Марией Шрайвер из клана Кеннеди. Перед входом в зал они с Гогой сделали совместную фотографию на память. После просмотра в ресторане, где собралась вся верхушка студии и съемочная группа, Шон по секрету сказал Гоге, что женится на Мадонне. Вскоре она появилась. Вся из себя, нараспашку и деловая. Небрежно поздоровалась и уселась за стол. Ей сразу было оказано самое пристальное внимание, к которому она отнеслась как к должному. Весь вечер она о чем-то уверенно вещала… материлась, как уличная девка. Да еще и коротышкой оказалась! Но звезда! А с успехом не поспоришь. «Макдоналдс» тоже не самая изысканная пища, но ее знают и глотают миллионы по всему миру. Так и Мадонна. Для Гоги она так и осталась «Макдоналдсом» поп-музыки.

— Сколько будут стоить мне эти снимки? — спросил Гога у своего PR-агента о фотографиях с Арнольдом и его супругой.

— Сейчас фотоагентство просит по пятьдесят долларов за штуку.

— Ух! Дорого…

— Через пару недель цены обычно падают вдвое после того, как они продадут их в разные издания.

— И что ты думаешь?

— Давай подождем.

Через пару недель Гога вновь позвонил.

— Прости, Гога! Эти идиоты их уже уничтожили! Представляешь?!

— Ууууух!!! Как я ненавижу бедность! Ненавижу! — повесив трубку, в ярости закричал Гога.

«И от поездки с Шоном на отдых отказался! Все денежку берег! И внести свое имя в книгу доноров для реконструкции Статуи Свободы тоже не получилось! Оно бы там было запечатлено на века для моих потомков! А всего-то надо было пятнадцать долларов! Даже чек выписал! А денег на счету не было».

— Ненавижу!!!

«Дело не в деньгах. Они могут и быть. Это уже болезнь. Страх, что их не будет. Ты больной. Тебе надо лечиться. Все это началось тогда ночью, когда ты лежал на асфальте, как бездомный пес! — с отвращением думал Гога, и внутри все переворачивалось от ненависти к своему положению. Проклятые деньги!»

Интересно, что самым успокаивающим фактором станет квартира, которую Гога купит в Москве и которая годами будет приносить небольшой, но стабильный доход. Стабильность. Вот что важно. Много лет спустя Зина, сама окунувшись во взрослую жизнь, скажет:

— Я только сейчас поняла, папа, что для тебя значила эта квартира! Ты же свободный человек, если получаешь хотя бы пару тысяч в месяц, ни о чем не думая! Где бы ты ни находился! Делай что хочешь! Не надо каждый день идти на работу, лишь бы покрыть расходы! Ведь большинство людей на свете живут именно так!

Глава 20. Побег из Москвы

Звук собственного дыхания

Гога сидел в темноте на постели двухместного купе, поникший, с опущенной головой. Он потирал пальцами бронзовую иконку Георгия Победоносца, которую ему так неожиданно подарил Леша Кудлай. Гога уже порядком выпил. Но алкоголь не брал. Он безумно устал от нервного напряжения и ожидания вот уже совсем близкого будущего. «Что же теперь будет?!» — думал он, тяжело вздохнув. Монотонный стук колес усугублял состояние транса. Ему казалось, все это происходит не с ними. Через приоткрытую занавеску он вглядывался в темноту, где мелькали огни домов, меняясь на длинную полосу черной ночи. Он посмотрел на Зину. Она крепко спала, посапывая, приоткрыв детский ротик. Ее маленькое тельце ритмично покачивалось в такт колес, а Гога в отчаянии лишь мотал головой. «Не могу поверить, что все это происходит на самом деле!» Было уже четыре часа утра, поезд приближался к пограничному пункту Ивангород, где они должны были пересечь российскую границу. При одной только мысли об этом сердце замирало. Он вдруг вспомнил, с какой молниеносной скоростью все произошло. И это никак не укладывалось в голове. Его жизнь и жизнь детей изменилась навсегда! И уже никогда не будет такой, какой была всего лишь два дня назад! Он вспомнил, как еще вчера говорил с Жорой по телефону.

— Привет, Жора.

— Ох! Хм-хм-хм, — добродушно рассмеялся Жора своим бархатным голосом. — Привет, привет, господин голливудский продюсер.

Низкий завораживающий баритон был отличительной чертой Георгия Христофоровича, женщины просто сохли, слыша его. Вдобавок его натура была такой же мягкой, глубокой, а главное — справедливой. Гога был спокоен и собран. Инстинктивная реакция, присутствующая в самые критические моменты.

— Жорочка… — продолжил Гога. — Срочно нужно увидеться и поговорить. Это очень важно. Поверь мне.

— Ну, какие проблемы, Джордж?

Жора иногда называл Гогу его американским именем. Привычка, оставшаяся с тех времен, когда Гога работал продюсером американских студий.

— Приезжай. Я дома.

Выдержав паузу, Гога добавил:

— Жора, я не один.

Тот рассмеялся.

— Ну, нет проблем! Приезжай с дамой, хм-хм-хм.

— Жора, ты не понял. Я приеду с Зиной… И, возможно, придется у тебя переночевать.

— Георгий Борисович, — уже серьезным тоном спросил Жора. — Что-нибудь случилось? За тобой приехать?

— Еще не знаю. Я тебе перезвоню, и тогда решим. Может быть, и надо будет. Все, Жорочка, обнимаю, — поникшим голосом закончил Гога и повесил трубку, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Гога держал Зину крепко за руку. Она же с нетерпением поглядывала на папу своими карими глазищами. Ведь после детского садика они обычно шли домой к маме. Или папа по дороге покупал ей что-нибудь сладенькое, и тогда они уже шли домой. Ухватившись за него сзади, она часто просила Гогу прокатиться с ней по заледеневшей луже на тротуаре.

— Пап! Мы идем? — спросила Зина и потянула его за рукав.

На самом деле Гога не знал, куда идти и что делать. Единственное, что теперь непрестанно крутилось в голове: «Так, так, так… так… так… так… Соберись… Соберись… Соберись». Он потер пальцами виски.

— А хочешь, пойдем в какой-нибудь магазин?» — машинально