По дороге в Рай - Джордж Пусеп

Гога мотал головой, еще не в силах поверить.

— Ну, все, Георгий Борисович. Все решено. Теперь спать! А завтра рано утром собирайтесь.

— Жора! Только прошу. Никому! Никому ни слова! Обещай!

— Ну, Джордж!

— Ты правильно сказал. Я еду смотреть ваши спектакли. Ну, а дочку прихватил, чтобы, так сказать, приобщить к искусству. Но никому ни слова! Включая Сашу. Ситуация сам понимаешь, какая. Не надо человека напрягать лишней информацией. Хорошо?!

— Джордж! Как скажешь! — отчеканил Георгий.

Поезд Москва — Таллинн

Перрон был переполнен. Царила оживленная и веселая атмосфера. Актеры загружались в вагоны, корреспонденты брали последние интервью. «Почему именно перроны — в самые переломные моменты моей жизни? Почему не аэропорты или морские вокзалы?» — думал Гога, идя рядом с Христофорычем и крепко держа Зину за руку. Он посмотрел на белую табличку на поезде: «Москва — Таллинн», сердце быстро забилось. Когда подошел к вагону, сердце забилось еще сильнее. Гога протянул билеты и паспорта проводнику, перед этим ущипнув себя за предплечье, чтобы рука не тряслась. Проводник посмотрел на паспорта и удивился:

— Американцы?

— Самые что ни на есть настоящие, — почтительно сказал Жора и усмехнулся.

Гога почувствовал, как пересохло в горле. Проводник бросил на него внимательный взгляд. Затем на Зину. По-отцовски улыбнулся ей и вернул документы:

— Добро пожаловать!

Войдя в вагон, Гога на секунду остановился. Затем с облегчением вздохнул: «Слава Богу. Первый шаг сделан!» Войдя в купе, он закинул сумку на верхнюю полку, продолжая думать лишь об одном: «Поскорее бы тронуться с места. Только бы эта идиотка со своим козлом не появились! Или еще хуже — с милицией!» Он вышел из купе, выглянул в окно и посмотрел по сторонам. «Вроде никого». Когда вернулся, Зина чинно распаковывала свои вещички. Она ни о чем не спрашивала. Как будто понимала и была согласна со всем, что происходит. Единственное, что она спросила: «А Таллинн — это город или страна? И что мы там будем делать?»

— Это город, милая, — ответил Гога. — И мы там будем ходить в театр. Ну, и в другие интересные места.

— А в магазины?

— Ну, конечно! И в магазины.

Наблюдая за ней, Гога думал: «Как же она похожа на Киру. Вся такая важная и опрятная. Что ни говори, Кира всегда была очень чистоплотной. Все на своих местах, как в аптеке». Наконец раздался свисток и последовал толчок. «Слава Богу!» — вздохнул Гога. Поезд медленно тронулся. Вагоны дернулись еще раз, и Гога плюхнулся на постель. Прикрыл глаза и вновь мысленно поблагодарил Всевышнего.

Зина быстро завоевала сердца творческой публики. Гога попросил ее никому ни о чем не рассказывать, объяснив, что сейчас так надо. Все выглядело очень естественно. Никому и в голову не приходило, что здесь разыгрывается настоящая драма. Абдулов представил Гогу как своего друга и американского продюсера. Не забыв, посмеявшись, рассказать, как он во время съемок «Анастасии» читал свой английский текст с табличек, которые за камерой держала ассистентка, при этом делал умный вид, как бы вглядываясь вдаль. А Гога лишь кусал губы от волнения.

— Я же по-английски ни хера не понимаю! — рассмеялся Саша.

Мысли о предстоящей границе не покидали ни на секунду. Чтобы расслабиться, Гога пил. Но алкоголь не брал. Только усталость подкрадывалась тихими шагами. При виде милиции или проводника сердце каждый раз замирало.

Наступил вечер. Зина заснула. Поезд несся в ночи. А Гога все думал, думал, думал. Не в силах понять, как дошло до такого. И что теперь будет с ними? С их жизнью? Наконец он заснул. Проснулся от громкого стука в дверь и голоса проводника:

— Приготовьте билеты и паспорта!

Сердце заколотилось. Сон как рукой сняло. Тошнота и какой-то животный страх охватили его. Он посмотрел на Зину. Она мирно спала. «А ну-ка, спокойно! — скомандовал себе Гога. — Ты что, дурак?! Сам хочешь себя завалить?!» Он проглотил подкативший к горлу комок. Изо всех сил старался успокоить дыхание, но никак не мог справиться. В дверь вновь постучали. Гога собрался и громким, но заспанным голосом произнес:

— Одну минуту!..

На пороге стоял Жора.

— Фууу!.. Жора!.. — тихо воскликнул Гога, помотав головой. — Нервы совсем сдают. Ты только никуда не уходи! Хорошо? Прошу тебя! Стой здесь! — дрожащим голосом продолжил Гога и потянул Георгия внутрь купе.

— Да успокойся! — возмущенно воскликнул Георгий.

— И что теперь будет? — не справляясь с собой, спросил Гога, грызя фалангу указательного пальца.

— Да все нормально, Джордж! Успокойся! Все будет хорошо!

Гога изо всех сил хотел этому верить. Но его все равно трясло мелкой дрожью.

— Все будет хорошо. Все будет хорошо! — нашептывал он себе под нос. — Все будет хорошо.

Христофорыч, глядя на него, не мог удержаться от смеха.

— Ну, Георгий Борисович! Тебе действительно надо подлечить нервишки…

— Ух! Ты прав. Видишь, как трясутся руки? — Гога протянул Христофорычу дрожащие ладони.

Вскоре появились таможенники. Осмотр прошел быстро и без каких-либо проблем. Внутри все затрепетало от радости. «Все будет хорошо! Все будет хорошо! Видишь? Слава Богу!» Он бросил ликующий взгляд на Георгия. «Действительно! Что ты как девочка?! При каждом шорохе дергаешься! Ты американец! И Зина тоже! Что они, будут отнимать у тебя ребенка?! Или запретят уезжать? Эй! Успокойся!»

Но спокойствие, которое им обычно овладевало в самых стрессовых ситуациях, теперь почему-то не появлялось. Как раз наоборот. Мимолетная радость уже в следующие минуты переросла в панику. «Может, ты паникуешь, когда на самом деле нет никаких причин для этого? Соберись и успокойся! Уже граница!»

— А где Сашка?! — испуганно спросил Гога.

— У себя в купе. Спит, — ответил Георгий, прикуривая сигарету.

— Может, разбудить?!

— Джордж! Его и так разбудят. Без нас.

В вагоне появились пограничники. Раздался громкий голос:

— Приготовьте паспорта!

Гогино сердце замерло от страха. Он глотал комки, которые теперь один за другим подкатывали к горлу. Во рту вновь пересохло. Но ум оставался трезвым, ясным и холодным. «Все. Теперь не время волноваться. Расслабься!» Широко улыбнувшись, Гога отколол какую-то шутку, и они с Жорой дружно рассмеялись как раз в тот момент, когда трое пограничников, двое мужчин и женщина, подошли к ним. Пограничники вежливо поздоровались. Женщина бросила быстрый взгляд на Мартиросяна. Видимо, узнала. Он по-джентльменски протянул руку, посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Очень приятно видеть в органах таких красивых женщин.

«Старые привычки!» — промелькнуло у Гоги в голове. Женщина слегка покраснела и пошла