По дороге в Рай - Джордж Пусеп

«Врешь», — подумал Гога и посмотрел заму прямо в глаза. Тот, видимо, прочитал его мысли.

— Возможно, он где-нибудь на рыбалке. Начальство ведь тоже имеет право на отдых, — ухмыльнулся зам. — Хотя бы раз в неделю.

— Я вас очень прошу. Найдите его, пожалуйста, сегодня, — гробовым голосом сказал Гога и продолжил: — Я потратил пятнадцать лет своей жизни, чтобы оказаться здесь в качестве продюсера. А вы хотите поставить под удар не только наш проект, но и всю мою карьеру. Никто мне там этого не простит. И не поймет. Можете быть в этом уверены. Поэтому, прошу вас, найдите вашего главного сейчас. А я за непойманную рыбу готов возместить. Валютой.

Зам вновь рассмеялся.

— Деньги, деньги, деньги. У вас там, на Западе, все исчисляется только в деньгах… А как же человеческие отношения, Георгий Борисович? — вкрадчиво спросил он, встал и кивком показал Неволину отойти в сторону.

Возвратившись, он сел на свое место и посмотрел на Гогу многозначительным, но уже приветливым взглядом.

— Александр Петрович вам все объяснит. Всего доброго! Было приятно познакомиться!

Гога вопросительно посмотрел на Неволина. Тот засуетился и замахал рукой в сторону выхода. Затем торопливо прошептал, выходя из кабинета:

— Зам дал добро! Но неофициальное. Так что работайте. Но только тихо и побыстрее!

У Гоги гора с плеч свалилась! Он посмотрел на Джона и радостно подмигнул. Спускаясь по лестнице, Неволин вдруг замялся.

— Георгий Борисович… ааа вот то, что вы вчера предлагали… Теперь, можно будет получить?

— Ну, вы даете, Александр Петрович! — воскликнул Гога и остановился. — Когда я вам вчера предлагал, чуть ли не на коленях стоял перед вами, вы отказались. Мол, не смеете. Еще и пальцем вверх ткнули. А теперь, когда дело сделано, причем без вашей помощи, спрашиваете, можно ли получить. Не знаю. Посмотрим. Но в том, что это уже будет другая сумма, можете не сомневаться!

— Да мне хоть что-нибудь. И то хлеб!

Перед началом съемок Гога пошел один в лабораторию, где хранились останки. Сторож открыл ему дверь и провел в комнату, которая напоминала большую, светлую больничную палату. Поднимая одну за другой полукруглые, сделанные из толстого прозрачного пластика крышки, сторож объяснял, кто где лежит.

— Вот царь-батюшка. А вот Александра Федоровна…

Останки были разложены на столах, косточка к косточке, образуя скелеты, и походили на музейные экспонаты, создавая чувство нереальности. Трудно было поверить, что он наедине с царской семьей в этой простой светлой комнате. Наедине со свидетельством одной из самых больших трагедий XX века. «Саркофаги», как их называли, состояли из пластмассовых крышек и обычных столов, покрытых белыми простынями, на которых было разложено то, что осталось от этих людей. «Невероятно! — с грустью и одновременно с восхищением думал Гога, проходя мимо каждого стола. — Возможно ли это? Сам Николай II лежит здесь. Такой маленький и беспомощный. Такой беззащитный. Просто не верится! И царица… И дети… И Боткин… Такие же. Все такие беспомощные. А когда-то они владели миром! Говорили, смеялись, думали, переживали… А сейчас — ничего. Молчание. Лишь оглушительная, мертвая тишина. И этот свет из окон, наполняющий комнату… Как будто на небесах… Как будто во сне… И я тоже когда-нибудь буду таким же… Буду так же лежать. Молчаливый и совсем неприметный. Словно меня никогда и не было».

На простынях рядом со скелетами лежали небольшие осколки костей. И вдруг перед его глазами возникла картина. Настолько яркая и четкая, что он даже вздрогнул! Он представил, как кто-то перекладывает останки на другой стол, а освободившуюся простыню берет и просто вытряхивает! И эти маленькие фрагменты, на которые он сейчас уставился, оказываются на полу, затем под метлой и, наконец, в мусорном ведре этого огромного городского морга. И ему вдруг стало их так жаль! Рука невольно потянулась в их сторону. Схватив несколько, он оглянулся и быстро засунул в карман. Хоть он и почувствовал себя ужасно, но воришкой себя не считал. Он даже подумал, что уже оправдан перед лицом присяжных, молча лежащих и наблюдающих за ним. Чьи именно фрагменты он только что взял, было неважно. Ведь все, что здесь находилось, даже самая маленькая пылинка, представляло собой историю и сам дух невероятной трагедии, которая свершилась в этом мрачном городе. Вернувшись в гостиницу, Гога пришел в ужас. «Куда все это девать! Куда прятать!» Ему казалось, что все уже спохватились и ищут те самые кусочки! Ищут его! Этого негодяя! Не придумав ничего лучше, Гога спрятал все это добро в пластмассовую баночку от витаминов. «Сюда точно никто не полезет», — заключил он и плюхнулся на постель.

Съемки продолжались неделю. Все это время Гога вздрагивал и потел при одной только мысли о баночке во внутреннем кармане пальто. Даже когда они возвращались домой, он всю дорогу не находил себе места! Не мог ни о чем думать, кроме баночки! То, что он везет Романовых в баночке от витаминов, не укладывалось в голове. Его мучила мысль, что он совершает ужасное кощунство! Покуда не осенило: «Передам это Русской православной церкви в Лос-Анджелесе! Конечно! В храм Покрова Пресвятой Богородицы!»

В храме сначала отнеслись к этому предложению настороженно. Но, когда Гога предоставил материалы и доказательства со сьемок, сомнения развеялись. Какому-то умельцу заказали небольшой ковчег со стеклянной крышкой, куда поместили кусочки реликвий. Ковчег поставили под иконой царственных страстотерпцев. И только после этого у Гоги окончательно отлегло от сердца. Успокаивала и мысль, что эти частицы наверняка были бы утрачены навсегда. Гога их сохранил. Сохранил частицу истории!

Материалы съемок на студии произвели фурор. Теперь студия хотела установить, действительно ли Анна Андерсон — Анастасия. В госпитале, где умерла Анна, после операции остались образцы ее тканей. Принц Филип, муж королевы Елизаветы, был прямым родственником Романовых по материнской линии и согласился сдать кровь для теста ДНК. Скотленд-Ярд предоставил свою лабораторию для проведения экспертизы. Тайна века вот-вот должна быть раскрыта. Гога читал в отчете Юровского, руководившего расстрелом царской семьи, что от двух тел избавились и сожгли, чтобы ввести в заблуждение тех, кто в будущем может найти захоронение.

— Двух тел будет не хватать для подтверждения, что это Романовы.

«Какой дьявольский ум», — подумал Гога, читая строки Юровского. Но как раз эта запись и дала повод для рождения теории, что, возможно, Анастасия осталась жива. Генетический тест из Скотленд-Ярда наконец пришел и оказался негативным! Анна Андерсон не Анастасия! При дальнейшем расследовании выяснилось,