По дороге в Рай - Джордж Пусеп

В Екатеринбург прибыли поздно вечером. В аэропорту их встретили на автобусе и отвезли в гостиницу. Там их ждал директор лаборатории Николай Неволин и еще несколько человек. Поприветствовав «дорогих гостей из далекой Америки» и, произнеся все нужные слова, Неволин обронил фразу, от которой сердце у Гоги почему-то забилось быстрее обычного.

— Даже не можете себе представить, как нам приятно и важно видеть вас здесь! В нашем прекрасном городе. В такие тяжелые времена. Особенно в таком составе!

— Нам тоже очень приятно, — любезно ответил Гога и продолжил: — У нас расписание очень жесткое. Надо проделать массу работы. Каждая минута на счету и стоит больших денег. Это Голливуд! — усмехнулся Гога. — Поэтому хотелось бы не терять времени и начать уже завтра.

— Что касается нас, — бодро поддержал Неволин, — мы, как говорится, полностью за! Все пойдет, как запланировано. Уверяю вас. Ну, может быть, с маленькими отклонениями… Но о них мы поговорим завтра. (Именно при этих словах сердце забегало.) А сейчас вам лучше поужинать и хорошо выспаться! Путь из Америки длинный. И вы наверняка очень устали.

Гога осторожно взял Неволина под руку.

— Можно вас на минуточку, — и отвел в сторону. — Эээ… Скажите… а что вы имели в виду под «маленькими отклонениями»?

— Георгий Борисович… не стоит беспокоиться! Завтра я вам все объясню!

— Нет, нет… — настоял Гога. — Я хочу быть в курсе сегодня, если вы не против. Я такой человек, которого неизвестность ужасно мучает. Предпочитаю знать о возможных проблемах сразу. Поэтому, прошу вас, объясните, о каких таких «маленьких отклонениях» вы упомянули.

Неволин вдруг занервничал и слегка покраснел. Наклонившись к Гоге, тихо, с большим чувством сожаления он сообщил:

— Георгий Борисович… эээ… наши городские власти, включая губернатора, еще раз проанализировали ситуацию… Ииии… решили в съемках внутри лаборатории вам все же отказать. Нет, ученые могут работать без проблем! А вот вам… Такой шум развели, на всю Ивановскую, эти безответственные СМИ! Как будто мы здесь какие-то звери! Даже не разобравшись! Но вы можете снимать все вокруг. Где вам угодно! Только не внутри. Мы вот уже больше года никого даже близко не подпускаем к лаборатории.

Гога слушал очень внимательно. С каждым словом Неволина кровь в висках пульсировала все сильнее, челюсть перекосило. Он почувствовал, что еще немного и упадет в обморок.

— И вы это называете «маленькими отклонениями?» — выдавил из себя дрожащим голосом Гога, и мороз пополз по спине. — Серьезно? Вы хоть понимаете, что говорите? У нас же весь проект построен именно на этих сьемках! — не в силах сказать громче, прошептал Гога.

— Мы все завтра выясним. Да вы не волнуйтесь, Георгий Борисович! Мы во всем разберемся! Я сам, знаете… в каком положении оказался. И перед вашими коллегами теперь придется краснеть. Но без слова сверху… — и Неволин с трепетом указал пальцем в потолок, — сами понимаете, я бессилен.

Гогина нижняя челюсть слегка затряслась.

— Вы понимаете, что сказали? Это же огромные деньги! Сотни тысяч долларов. Весь проект был профинансирован только потому, что я получил от вас гарантию — разрешение снимать внутри получено! В этом же весь эксклюзив! У нас ваша телеграмма!

— Все понимаю. Но я-то тут при чем?! Вы же должны и меня понять. Я сам такое решение принять не могу.

— Я заплачу!

— Нет-нет! Что вы! Мы завтра во всем разберемся!

— Завтра воскресенье. И где мы будем искать этих ваших руководителей? — взволнованно спросил Гога.

— Зам всегда на месте! Даже по воскресеньям. А он правая рука…

— Хорошо. Спасибо, — ответил потрясенный Гога и направился к оскароносцу режиссеру.

Теперь надо было срочно решить, как действовать дальше. «Мейплсу ничего не скажу. Ни слова! Для него этот проект — венец карьеры. Если понадобится, он сдаст всех с потрохами, даже глазом не моргнет, лишь бы прикоснуться своими трясущимися пальцами хотя бы до одной косточки царя. По роже вижу». (Поэтому, когда Мейплс поинтересовался, о чем он говорили с Неволиным, Гога соврал.) Подсев к режиссеру, Гога прошептал:

— Джон, у нас большая проблема, — и пересказал разговор с Неволиным. — Только никому ни слова. Особенно Мейплсу. Нам надо понять, что делать дальше.

Джон был вне себя.

— Если не дадут снимать, то Мейплса русским не отдадим! Даже если его придется связать!

После этих слов у Гоги слегка отлегло. Во всяком случае, он теперь не один. С Неволиным договорились встретиться в 10 часов утра в фойе гостиницы. Гога еще раз постарался подкупить Неволина, но безрезультатно. Всю ночь Гога не мог сомкнуть глаз, только под утро вырубился на пару часов. Этот проект был важнейшим в его жизни! Если будет прокол, то вся карьера полетит к чертям.

В одиннадцать часов утра Гога, Джон и Неволин уже сидели в кабинете у замгубернатора. Тот их очень любезно встретил, раздал свои визитные карточки и попросил секретаршу принести чай и кофе. Затем принялся внимательно выслушивать. Не понимая «в чем, собственно говоря, проблема у «дорогих американских гостей». С Джоном Гога договорился, что об отступлении даже речи быть не может. Будут настаивать на том, что им было обещано. Если понадобится, созовут СМИ, включая зарубежные, и проведут пресс-конференцию прямо на лестнице, перед зданием мэрии. Опустив любезности, Гога заявил:

— Вы нам гарантировали съемки внутри лаборатории. Именно поэтому мы здесь. Как видите, всей командой. Прямо из Америки, как договаривались. У меня ваша телеграмма. Думаю, вы меня поймете и не осудите, если я скажу, что, покуда не решим эту проблему, мы отсюда не сдвинемся. Если надо будет, созовем пресс-конференцию прямо перед вашей мэрией.

Сделав паузу, Гога продолжил:

— Помните, как советские войска стояли под Сталинградом? Так вот и мы будем здесь стоять до победного конца, пока не решим эту проблему.

Зам рассмеялся. Такой пылкости и такого заявления он, видимо, не ожидал. Слегка прищурив глаза, он с любопытством посмотрел на Гогу.

— Да вы не горячитесь, господин Пусеп! Мы сделаем все, что в наших силах.

Затем неожиданно добавил:

— А вы можете мне показать телеграмму, о которой упомянули? Я что-то не припоминаю, чтобы мы такое посылали. Машенька! — крикнул он секретарше, голова которой тут же появилась в дверях, — вы что-нибудь знаете о телеграмме, которую мы якобы посылали в Америку?!

Та пожала плечами и сделала недоумевающее лицо. Телеграмма была у Гоги в кармане. «Как чувствовал!» Вытащив, он с многозначительным видом протянул ее заму.

— Вот, пожалуйста!

Зам быстро пробежал глазами по тексту.

— Хм… Дааа…