По дороге в Рай - Джордж Пусеп

— Проверка документов!

Мысль о Зининой визе продолжала пульсировать в висках. Когда пограничник попросил его документы, сердце вновь заколотилось и дыхание остановилось. Жора театральным жестом указал на Гогу и с гордой улыбкой произнес:

— Наш американский продюсер! Прошу любить и жаловать!

Гога протянул паспорт. Жора добавил:

— Американец, но по-русски говорит лучше любого русского.

Гога бросил на Жору нервный взгляд. Пограничник по-деловому перелистал страницы.

— Вашу визу, пожалуйста!

Гога протянул документ, и сердце забилось, как сумасшедшее, но лицо оставалось совершенно спокойным. Рассмотрев визу, пограничник поставил печать и вернул оба документа.

— Спасибо! Счастливого пути!

Дверь купе была приоткрыта. Зиночка по-прежнему крепко спала. Казалось, ничто не может ее разбудить.

— А ребенок чей? — спросил пограничник, в то время как его коллеги уже возвращались обратно.

— Это моя дочка, — ответил Гога, прикусив до крови нижнюю губу.

В воздухе повисло напряжение. Гога протянул Зинин паспорт. Так же внимательно рассмотрев его, пограничник вернул паспорт.

— Все в порядке, спасибо! Визу, пожалуйста… — ножом по сердцу резанули слова пограничника.

Этого вопроса Гога боялся больше всего. Ему показалось, что сердце остановилось. Он медленно сглотнул и почувствовал, как кадык больно проскользнул через сухое горло, как через ржавую трубу. Взгляд застыл. Он поднял голову, посмотрел пограничнику в глаза и улыбнулся. Момент настал. Гога знал, что от этого единственного вопроса зависит вся их дальнейшая жизнь. Страх стиснул грудь и сердце поднялось комком к горлу. Разум куда-то улетучился, и Гога оказался где-то между реальностью и тревожным сном. Он теперь как бы наблюдал за всем со стороны. Будто смотрел жуткий фильм. И когда фильм закончится, он выйдет из зала и все будет хорошо. Все будет как прежде. Они поведут Зиночку в детский садик. А Женечку — в школу. А потом все вместе поедут на дачу. И будет прекрасный солнечный день. И Гога станет играть с детками на детской площадке. А Кира будет готовить им вкусный обед. И все они дружно сядут за стол и будут весело смеяться, и жизнь продолжится, как в сказке.

— Аааа… Дело в том… — начал Гога. — Мы всего лишь на пару дней…

— Да, — вмешался Христофорыч, — это наш американский продюсер. Специально едет смотреть наши спектакли.

— Мы это уже поняли, — настороженно ответила женщина. — Но ребенок — гражданка Америки и у нее должна быть выездная виза, чтобы покинуть страну. Да, кстати, а как ваша дочь въехала на территорию Российской Федерации? У нее должна быть въездная виза, — спросила пограничница уже официальным тоном, вперившись в Гогу холодным, пристальным взглядом.

Гога спокойно, даже безразлично пожал плечами.

— Возможно, я ее просто забыл дома. А может быть, ее вообще не было. Понятия не имею!

Наступила напряженная тишина.

— Гражданин Пусеп, если у ребенка нет выездной визы… то вам придется сойти с поезда.

— Да вы что, ребята? Куда сойти? Вы что?! — нервно засмеявшись, воскликнул Христофорыч.

Гога повернулся к Христофорычу и сквозь зубы прошипел:

— Срочно буди Сашку! — повернувшись к пограничнице, он продолжил: — И как вы это себе представляете? Я американский гражданин. Это моя дочь. Тоже гражданка Америки. И что, вы теперь не разрешите нам выехать из страны?

— Нет, господин Пусеп. Вы можете ехать куда вам угодно. Это только ваша дочь не может.

Гога нервно рассмеялся.

— Ну, вы даете! Вы хоть слышите, что говорите? Вы что, думаете, я просто поеду и оставлю свою дочь здесь?!

— Никто вас не заставляет. Вы можете остаться.

— Послушайте… — уже еле сдерживая злость, сказал Гога. — Зинина мать — гражданка России. Они приехали сюда раньше меня. Может, она с детьми въехала по своему российскому паспорту. Я не знаю. Это возможно?

— Не знаю. Вам лучше знать.

— Хорошо, — продолжил Гога. — Предположим, это так. В чем я совершенно не уверен. Что, из-за этого вы запретите мне поехать с моей дочерью на пару дней за границу? Это же получается плен! Вы хотите нас взять в заложники?! — с недоумевающей усмешкой воскликнул Гога.

В глазах у пограничников появился недобрый огонек. Тут показался Абдулов. Гога бросил на него умоляющий взгляд. Пограничники слегка растерялись.

— Здравствуйте! — позевывая, поздоровался Саша. — Что здесь происходит?

— Вот Джорджа с Зиночкой не хотят пропускать через границу, — отрапортовал Мартиросян.

— Почему? — поинтересовался Саша и удивленно уставился на пограничников.

Пограничница принялась объяснять, но Абдулов перебил:

— Это наш американский продюсер. И он едет по моей личной просьбе. Посмотреть наш репертуар и отобрать спектакли для гастролей в Америке. Вам понятно?

— Ноо… — начал было пограничник.

— Я не знаю, какая у вас тут возникла проблема, — продолжил Абдулов, — Но не выпускать американского гражданина с его дочерью?! Это же международный скандал! Поэтому давайте, давайте быстро звоните вашему начальнику!

Пограничники переглянулись. Один из них строго сказал: «Ждите здесь!» — и двинулся в сторону тамбура.

Жора крикнул вслед:

— Зовите! Зовите вашего начальника!

— Ну, блять, совсем идиоты! — тихо воскликнул Абдулов.

Пограничники стояли с недовольными лицами, уставившись на Гогу, бросая взгляды на Абдулова и Мартиросяна. Саша продолжал возмущаться.

— Совсем охуели, не выпускать американского гражданина. Сейчас все решим. Не беспокойся. Если надо будет, позвоню Славке, заместителю Рушайло. Подождите здесь, я сейчас, — сказал Саша и быстрым шагом пошел к себе в купе.

Прошло пару минут. Пограничник вернулся. По его лицу было видно, что ответ неутешительный.

— Извините, но вам придется сойти с поезда! Это окончательно! Мы не можем выпустить ребенка без визы! — безапелляционно заявил он, засовывая телефон в карман.

Гога похолодел. Он не мог проговорить ни слова, только с ужасом посмотрел на Жору.

— Одну минуту! — воскликнул Жора и спешно направился к купе Абдулова.

— Вы должны выйти прямо сейчас! Поезд отправляется! — настойчиво добавила пограничница. — Собирайте вещи!

Появились Шура и Христофорыч. На лице Саши была написана решительность и злость.

— Послушайте! Вы знаете, кто я такой?! — твердым голосом воскликнул Саша.

— Ну, конечно, знаем… — смутившись, ответила женщина. — Но…

— Тогда звоните опять вашему… кто у вас там главный?! — прервал ее Саша. — Или я соберу всю труппу и мы все выйдем из поезда. Прямо здесь! Прямо сейчас! Я вам это серьезно говорю! — уже не на шутку рассердившись, заявил он. — Я позову журналистов и объясню, почему сорвались наши гастроли! Не думаю, что кому-либо это понравится!

— Мы не можем больше будить… — возразил было пограничник.

— Будите! Будите, пока не поздно! А то ваш начальник проснется завтра без погон! Гарантирую! — безапелляционно крикнул Абдулов.

От такого напора пограничники совсем смутились.

— Ждите здесь! — скомандовал пограничник и вновь пошел в тамбур. Через минуту он вернулся с телефоном в руке.

— Никак! Вы должны