По дороге в Рай - Джордж Пусеп

же. Зеленые, как изумруды. И улыбка та же. Как у молодой Софи Лорен. Возбужденная, как прежде, когда она на него смотрела. Они провели вечер и полночи вместе. От перелета и смены времени Гога устал до смерти. Закончив свое дело, просто вырубился. Сквозь сон он услышал:

— После стольких лет! Ты просто заснул!

Затем он услышал звук захлопывающейся двери. В ту ночь все закончилось. Как отрезало. Гога почувствовал внутри пустоту. Он не мог поверить, что такое возможно. Столько лет страданий и мучений. И вдруг раз — и свет погас.

Правда, потом Гога узнает, что во время родов Наташа в полубреду будет выкрикивать его имя.

Таня

Позвонила администратор и сообщила:

— К вам гостья. Пожалуйста, спуститесь для оформления пропуска.

Внизу стояла девушка с коричневым бумажным пакетом в руках. Увидев Гогу, она покраснела до ушей, застенчиво улыбнулась и поздоровалась. Затем протянула пакет.

— Лена не смогла прийти, и мама попросила меня передать вам это.

— Аах!.. Даа… — замешкался Гога.

— Это, по-моему, угорь. Зиновия Андреевна оставила его у нас. У нее там что-то с холодильником…

— Да, да… Я знаю. Она мне говорила. Спасибо.

Наступила неловкая пауза. Помявшись, Гога улыбнулся и радостно воскликнул:

— Ну, что мы здесь стоим?! Давайте поднимемся ко мне!

— Нет-нет!.. Я, пожалуй, пойду, — покраснев еще сильнее, ответило молодое создание.

— Да что вы! На минуту! Посмотрите, где я расположился, — весело добавил Гога и рассмеялся.

Войдя в лифт, Гога не мог оторвать от нее глаз. Какое-то сильное и странное чувство овладело им. Спокойное, даже немного холодное, но одновременно безумно влекущее. Бывают встречи, которые не должны происходить. Потому что в некотором смысле они не естественны. Ей было от силы семнадцать. Выше среднего роста, стройная, с длинной, роскошной темной косой, с большими, карими, серьезными глазами. Она держала спину и голову прямо. Не высокомерно, а прямо. Взгляд был таким же. Прямым и спокойным. От нее веяло внутренним достоинством. Но что поразило Гогу больше всего — она была невероятно похожа на него самого в молодости! Как будто перед ним стоит родная сестра, которую он встретил впервые. Таня была младшей дочкой Татьяны-старшей, которая смолоду была прикована к инвалидной коляске в результате какой-то тяжелой болезни. Тем не менее она вышла замуж — за простого, добродушного работягу, и у них родились две здоровые девочки. Зина дружила с семьей уже несколько лет и очень любила Таню младшую. Сестры были настолько разными внешне и по характеру — с трудом верилось, что они от одних и тех же родителей. Одна — темноволосая красавица, глядя на которую кровь стыла в жилах от восторга. Другая — белобрысая, с редкими волосами, водянистыми голубыми глазами, в очках и с костлявой, неуклюжей фигурой. Одна вела себя как молодая княгиня. Другая — как голодная лисица, готовая на все, лишь бы урвать кусок. Единственное, что объединяло сестер, это полное отсутствие лени и очаровательная улыбка. Дисциплина, с которой мать их воспитывала с детства, была почти военной.

Зиночка оставалась непоправимо наивной даже в преклонном возрасте. Лукавство, холодный расчет, особенно в дружбе, для нее были немыслимы. Помимо дружбы, у Зины с девочками сложились, так сказать, деловые отношения. Зина работала поваром на грузовых судах, ходивших за границу. В советские времена это означало, что она имела доступ к дефицитным товарам, которые пользовались огромным спросом. Выручка от таких дефицитов могла в несколько раз превышать годовую зарплату рабочего. Зина давала сестрам товар на реализацию и получала за него заранее оговоренную сумму. Насколько эта сумма была справедливой, ее не интересовало. Она даже знать не хотела! Главное, чтобы все остались довольны. Старшая сестра после несчастной любви с женатым профессором уже заканчивала медицинский институт. Вера в то, «что жена не стена и ее можно подвинуть», не оправдалась и будущую докторшу все чаще стали посещать мысли о лучшей жизни за кордоном, возможно, даже в Америке. Татьяна-старшая дочь понимала и поддерживала. Намучившись с «бесплатной советской медициной» и отношением к инвалидам, она давно уже задумывалась о будущем дочерей. Зиночка своими рассказами о «любимом сыночке» в Америке лишь усиливала этот мыслительный процесс. А упоминание, что в браке нет детей, только подстегивало надежды. Отец в доме был не указ. Его дело — приносить зарплату. Об остальном его не спрашивали. Все, кроме Танечки-младшей, любимой доченьки, которая очень любила папу и переживала за него. Как уже сказано, Танечка-младшая нравилась Зине. Наверное, в глубине души она бы хотела иметь такую невестку. Но не дай Бог даже подумать о таком! Гога женат! И гораздо старше Тани! Хоть Зина и подозревала, что у него брак несчастливый… «Но это неважно! Муж и жена — одна сатана. Сами разберутся!» Поэтому Зиночка ограничивалась лишь фотографиями, которые не уставала показывать своим «близким друзьям».

— Вот новая вилла в Лос-Анджелесе. А вот они в Париже. А это уже Нью-Йорк — на Новый год! А вот новенький мерседес, который, как он сам выразился, «не мог не купить».

Конечно, Зиночка по простоте душевной даже не подозревала, какие чувства разжигает в сердцах слушательниц, которые только вздыхали и ахали, рассматривая фотографии. Таня-старшая скромно улыбалась, опустив голову и отводя взгляд. И все были «безумно счастливы» за Гогу!

Гога не знал, как себя вести. Знал только, что его безумно влечет к этой молодой особе. Она ему не просто нравилась, он теперь лишь о ней и думал! Он ее уже страшно хотел и ничего не мог с этим поделать. (Люди не понимают, насколько гормоны управляют их судьбами!)

— Это плохо! Это очень плохо, Георгий Борисович! — проводя руками по лицу, шептал себе под нос Гога. — Ты женатый человек. Это юное существо тебе не пара. И ты это прекрасно знаешь! Размечтался!

Каждый раз, когда они виделись, его начинало трясти мелкой дрожью. И что хуже, Гога стал замечать — он ей тоже небезразличен. Зина это заметила и, строго посмотрев на него, пригрозила пальцем.

— Не вздумай!

Он всеми силами старался стряхнуть это наваждение, но оно было сильнее его. Как-то вечером они просидели в гостиничном баре допоздна. Таня перепугалась. Ей срочно надо было домой! Когда он ее провожал по ночному городу, они зашли на мост через Даугаву, разделяющую Ригу на две части. Они остановились посередине. Яркая луна отражалась в воде и освещала их. Не выдержав, Гога притянул ее к себе и поцеловал. Она не противилась и ответила ему таким нежным и сладким поцелуем, что у него закружилась голова, а в