«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

приятна. Не обошлось и без происшествий. Ира поручила Феде открыть банку с майонезом, а он очень спешил (по телевизору показывали футбол) и в страшной спешке искромсал край банки. Когда стали есть салат, обнаружили в нем большие куски стекла. Салат выкинули, и все обошлось благополучно.

Получил письмо от Кати – погода плохая, но они довольны, комната тихая. Катя гуляет, Саша работает.

Нашлась книга Булгакова «Последний год жизни Толстого»[903]. Я ее начал читать, очень интересно.

Труды свои на праздничные дни я прервал, завтра возобновлю их. О новом авторском праве ничего нового не узнал.

Ты ничего не пишешь о Дружке, – жив ли он?

Жалко мне очень Вл〈адимира〉 Ал〈ександровича〉. Вот уж кому приходится пить чашу до дна.

Береги себя, не ходи много. Отдыхай. Откуда в Лисьей так много крупных камней, значит, зимой были сильные штормы?

Наташа внимательна, мы с ней беседуем на житейские темы.

К празднику подарил ей 100 р.

Пиши мне, не переутомляйся длинными походами.

Целую тебя, Вася.

3 мая 60 г.

313

5 мая [1960, Москва]

Милая Люся, получил твое письмо. Завтра позвоню в Литфонд, выясню, действительно ли 10-го открывается дом[904]. Если все это подтвердится и устроится, дам тебе телеграмму.

Сегодня дома переполох – Пума покусала Лену. Видимо, Лена отнимала у нее кость.

Покусала сильно руку.

Хотя подозрений на бешенство нет никаких, ведь и прививку делали, но для страховки Пуму будут 2 недели проверять. Возможно, что и Леночке сделают несколько уколов.

Обещал Ире сделать все возможное, чтобы устроить Пуму. Приехала Фира Ароновна, очень взволнована.

Интересно, что Лена ничуть не напугана, обращается к Пуме с речами и все стремится ее ударить. Ох, разбаловали ее сильно – ты ведь знаешь, она совершенно очаровательна, но порой совершенно невыносима.

В случае если Лиза откажется – Маруся обещала на лето Пуму взять. Саша будет шефствовать над ней. Но надеюсь, что Лиза не откажется.

Пума чувствует свой грех, забилась в твою комнату, лежит не подымая головы.

У Маруси огорчение с Сашей. Он где-то нашел коробку с пистонами (извини за выражение), и школяры их взорвали в школьной уборной. Сашу вызывали к директору, к Марусе приходила классная руководительница, Саше, кажется, снизили балл за поведение.

У меня период перепечатки рукописи начался, первый кусок уже отдал Анне Соломоновне. Возможно, на будущей неделе включу в работу вторую машинистку, ту, что рекомендовала Катя.

Палец вроде получше, но не прошел, – таскаться к врачу не хочется.

Писем интересных нет. Вот ездил по приглашению военных художников смотреть панораму «Сталинградская битва». Будет нечто грандиозное – высота панорамы 6 этажей! Однако при всей грандиозности особого впечатления она не производит – однообразное нагромождение батальных сцен. Я высказал авторам – их 12 человек – свои впечатления, как положительные, так и критические.

Меня очень порадовало, что отеки на ногах у тебя стали меньше, все же не переутомляйся в походах. Да поможет тебе Сердоликос морских камней. Прочел в энциклопедии, что «куриный бог» – это название камня с дырочкой – в русских деревнях его вешают в курятнике как талисман для защиты кур от хищников и болезней. Пиши.

Целую тебя, Вася.

5 мая

314

7 мая 1960, [Москва]

7 мая 60 г.

Милая Люся, послал тебе сегодня телеграмму – сведения твоих «горилообразных» дам оказались ложными, – Коктебель открывается 16 мая. Придется тебе еще несколько дней пожить в Крымском Приморье.

Сообщаю события с домашнего фронта, – Леночке прививок пастеровских делать не будут. Пума признана абсолютно здоровой. Но все же ее нужно будет показать еще раза два врачу. В стационаре ее не оставили. Уповаем на то, что в конце мая она поедет на дачу либо к Лизе, либо к Марусе.

Погода вдруг установилась необычайно жаркая, боюсь, что в Крыму совсем жарища.

Я много работаю, окончательно складываю книгу.

Вчера гулял с Письменным. Выпили основательно.

В газете было сообщение о смерти художника Давида Дубинского. Письменный мне сказал, что это муж Тани Ивановой[905], – я его сразу вспомнил. Помнишь, когда были в гостях у Ивановых, он с женой сидели за столом?

Липкин в Переделкино, завтра приедет, мы с ним повидаемся. Яшка до сих пор нигде не устроился. По мнению Липкина, в этом виноваты все на свете, кроме Яши.

Был в гостях у Лёли и Доминики. У Доминики непроходящее воспаление легких, при мне ей смерили температуру, оказалась 39°. Но она при этом ест, пьет, разговаривает, даже шутит. А ведь ей 87-й год!

Говорил сегодня с Феней по телефону, говорит, что Катя Строгова и Андреев[906] ждут меня в гости, по правде говоря, мне не очень хочется ходить к ним. Ведь чуть что, если начнут ругать меня, – они сразу же станут открещиваться.

Очень хочется знать о твоих событиях, есть ли добрые каменные вести?

Как здоровье твое, сердце, ноги?

Думаю, что следующее письмо надо писать на Коктебель, а то разминешься с ним. Получила ли ты все мои письма?

Пиши, не переутомляйся, скоро переберешься в Коктебель, где по-настоящему отдохнешь.

Целую тебя,

Вася.

315

11 мая 1960, [Москва]

Милая Люся, пишу тебе первое письмо в Коктебель. Написал тебе в Кр〈ымское〉 Приморье пять писем, а ты в последних письмах пишешь, что всего одно получила!?!? Наверное, дошли уже!?

Рад, что кончилась твоя зависимость от этой тяжелой истерички. Порадовался, что наконец нашла 2 хороших камня. Да будет и дальше милостив к тебе Сердоликос!

Ужасно, что пишешь о Дружке и Вариной кошке. Но видишь, и у интеллигентных людей жестокости к животным не меньше – была бы воля Фиры Ароновны (да и Иры, наверное), Пуму бы умертвили за 10 минут. Теперь с Леночкиным здоровьем все благополучно. Пуму запирают, когда Лена дома, в твою комнату. Лена весела.

Новая беда с Наташей, подвернула ногу на улице, сильно захромала. Пока приходится пользоваться помощью Марфы Сергеевны, я ей обещал 200 р. за эту помощь. Федя готовится к экзамену последнему, Ира работает то в утреннюю, то в вечернюю смену.

Моя работа подвигается хорошо, завтра машинистка возьмет печатать вторую партию. Чувствую себя в общем хорошо, был чуть-чуть простужен, но сейчас все прошло.

Звонила Маргарита Романовна, привет тебе передавала.

Лекарства еще нет в аптеке для тебя – аптекарь сказал, что такого никогда не видел, но обещал спросить.

У нас тут плохие новости.

Вчера скоропостижно умер Юрий Олеша. Тяжело заболел Борис Леонидович – второй инфаркт, положение несколько дней было совсем тяжелым, сейчас чуть-чуть лучше. Мне рассказывал об этом Липкин, приехавший на день из Переделкина. Говорил об этом и с Маргаритой Романовной, у них в семье все огорчены очень. Хочу верить, что он выздоровеет, ведь