Смутное время - Николай Иванович Костомаров

литовских людей для обережения, но в то же время просил вывести польских и литовских людей из сел, признающих власть Димитрия, и дозволить им опустошать села державшихся Шуйского владельцев (изменничьи)[668]. Точно так же суздальский воевода Плещеев и владимирский Вельяминов жаловались Сапеге на грабежи и убийства, чинимые в их уездах жителям от литовских и русских загонных людей. Напрасно просили Сапегу писать к ним с великою угрозою. Те же воеводы нуждались в ратных людях и просили о их присылке, а пришедшие ратные люди делали то же, что делали загонные[669].

Одни толпы поднимались за Шуйского и за Московское государство против иноземцев и своих, которых они называли изменниками; другие (из детей боярских и татары) поднимались за Димитрия, называли изменниками тех, которые служат Шуйскому. И те и другие вооружались под знаменем веры и правды; и те и другие обвиняли своих врагов, что они ругаются над Божьими церквами и образами[670]. Таково было состояние края в окрестностях Владимира и Суздаля, когда из Мурома в конце марта Алябьев послал отряд ко Владимиру и 700 человек стрельцов и казаков под главным начальством воеводы Микулина[671], присланного Шереметевым с Низу.

Владимирцы, которым уже трудно стало терпеть своевольства, грабежи и всякого рода насилия от воровских людей, взволновались, отложились от вора и целовали крест Василию. Воевода Вельяминов, по русским известиям, не успел счастливо уйти, как это удавалось его товарищам в иных городах. Его поймали, повели в соборную церковь и предложили ему поновиться (исповедь). Его духовный отец поновил его, потом вывели его на площадь и сказали владимирцам: «Вот враг Московского государства». Его убили каменьями. Немедля целовали крест царю Василию и отправили челобитную с повинной[672]. По польским известиям[673], Вельяминов сначала сдался рати Шуйского и вышел к ней с хлебом-солью, был оставлен на воеводстве, а потом, когда приступили к Владимиру сторонники Димитрия, стал с ними сговариваться, как сдать им город; они ему не поверили, подозревая, что он поставил засаду и хочет их заманить для того, чтобы, как они войдут в посад, на них со всех сторон ударить и стеснить. Но оба эти известия согласимы. Вельяминов, призвавши Шуйского, может быть, и в самом деле хотел заманить врагов и погубить и для этого с ними сносился, но народ, узнавши про это, счел его изменником и убил.

Вскоре после того отпал от вора Ярославль. Вот как было дело. Составленное в Вологде, как выше рассказано, ополчение пошло к Волге под начальством присланного к нему от Михайла Скопина-Шуйского воеводы Никиты Вышеславцева. Это ополчение достигло в марте города Романова. Дворяне и дети боярские этого уезда держались вора, черные люди – царя Василия; между двумя сторонами сделался бой; одолели черные люди[674] и пристали к Вышеславцеву. Город Романов был взят. Романовские татары, сторонники вора, бежали. Из Романова Вышеславцев разослал гонцов по окрестностям с грамотою, где уверял, что называющий себя Димитрием вор и богоотступник. «Сами видите, что деется, – писал он, – матерей ваших и жен на постелю емлют, и дома ваши разоряют, и вас побивают»[675]. Сторонник вора литвин Петр Головин вышел было против него с подымными людьми, согнанными насильно из сел и деревень, но эти воины, как увидали идущих против себя своих братий, перешли на их сторону. Головин едва ушел в Ярославль. Романовцы гнались за ним, но не догнали[676]. Ополчение двинулось из Романова к Ярославлю[677]. Тут стали приставать к нему дети боярские и казаки приволжских городов и ярославцы. Вышеславцев остановился близ Ярославля, в селе Егорьевском. Русские сторонники тушинского царя с литовскими людьми и казаками 7 апреля под начальством Самуила Тышкевича подошли к стану Вышеславцева; но, когда началась битва и неопытные в ратном деле крестьяне, так называемые лесники, стали подаваться, ярославские дети боярские, стоявшие в задней части рати Тышкевича, ударили сзади на поляков и на своих воров, а спереди напер на них Вышеславцев с воеводами Овсеем Резановым и Федором Леверьевым: они были разбиты наголову[678]. В Ярославле сделалась тревога.

Этот торговый город, стоявший на перепутье торгового сообщения Москвы с Белым морем, был населен русскими купцами и иностранцами. Для сохранения своих товаров и капиталов они присягнули Димитрию, не видя впереди, чтобы Шуйский мог взять верх. В Ярославле было значительное число иностранных торговцев, приобретших там оседлость, немцев и англичан, для которых, разумеется, по отношению к Московскому государству не существовало нравственных убеждений. Скоро пошли на жителей тягости за тягостями. Они доставили в тушинский лагерь 30 тысяч рублей готовыми деньгами. На них наложили повинность снарядить на свой счет тысячу конных ратных людей; сверх того они должны были давать съестные припасы поставленным в городе ратным людям; наконец, паны-браты, как называет их немец, посоветовавшись, сочли не нужным платить ярославцам за товары, а стали у них брать без денег: что кому понравится, тот и берет себе в первой лавке. Чуть не по нраву русский поляку – поляк его бьет, а иногда и русский поляка отколотит. Кроме того, в этот город, который славился изобилием всякой роскоши, приезжали нарочно из тушинского обоза за припасами к царскому обиходу. Так, в ноябре 1608 года приезжал туда стряпчий Щепин собирать царику сахар в головах и разные пряности и лакомства. С ним были его холопи и донские казаки. Двое удалых посадских да двое монастырских слуг подобрали себе товарищей и зазвонили на всполох: набралось до тысячи человек, напали на двор, где остановился стряпчий, разбили ворота, разломали забор; сам стряпчий ушел, преследуемый ругательствами; одного из его слуг убили, другого ограбили; взяли и у стряпчего все, что он вез своему царю из Ярославля[679]. Такие вспышки повторялись и после; возмущения оканчивались грабежом; грабители спасались бегством, а поляки и русские сторонники «вора» после того сильнее утесняли остальных жителей, и день ото дня положение ярославцев было невыносимее. Это было поводом к тому, что все жители Ярославля заволновались, едва только подошел к городу Вышеславцев.

Воевода князь Федор Борятинский с дьяком Богданом Сутуповым напрасно хотели удержать город в повиновении Димитрию. Они связали двух приверженцев Шуйского, волновавших город; но потом сами, спасая собственную жизнь, убежали; за ними последовали сторонники вора. Литовских людей, которые там находились, побили; успел убежать их начальник Тышкевич[680]. Начальство в Ярославле приняли князь Петр Ахамашуков да Григорий Тушин[681]. 8 апреля ярославцы встретили Вышеславцева с образами, с хлебом-солью. Город, а за ним и