Сатурналии - Феодосий Макробий

плодовит Крит. (27) Итак, хотя для охраны жизни лекарства делают то, что [и] пища, поскольку те ее возвращают, эта поддерживает, почему для них ты стараешься приготовить разнообразие, [а] ее приговариваешь к скудости однообразия?

(28) После всего [этого] ты, [Дисарий], набрасываешься на удовольствие со [всей] строгостью возвышенной речи, так как наслаждение всегда враждебно доблести и, презрев умеренность, впадает в излишество. Впрочем, чего достигает сам оставивший [себя] без еды и питья, кроме изнуряющего голода и жажды? [Он достигает того], что от того и другого получает удовольствие. Следовательно, наслаждение, скорее [всего], не по самому своему понятию является порочным, но в зависимости от способа осуществления становится либо нравственным, либо порицаемым. (29) Недостаточно, если удовольствие [только] оправдывают и совсем не хвалят. Ибо пища, которую вкушают с наслаждением и проглатывают с желанием, поглощается животом с великой жаждой. И пока [он] страстно наслаждается, быстро ее переваривает, чего таким же образом не случается с пищей, которую отправляют [в живот] без всякого желания. Зачем же ты клянешь разнообразие [пищи] словно путь к обжорству, хотя здоровье человека – [это] полниться желаниями, при участии которых он слабеет и приближается к гибели? (30) Ведь как кормчие пролетают по морю при попутном ветре, даже если бы он был слишком сильным, убавляя паруса до очень малого размера, и [таким образом] сдерживают [его] порыв, когда он очень сильный, но утихнувший [ветер вновь] подняться заставить не могут, так и желание, когда оно возбуждается и нарастает, сдерживается кормилом разума, [а] если оно однажды ослабевает, живое существо погибает78.

(31) Итак, если мы живем благодаря пище, а пищу выбирает исключительно желание, то при мысли о разнообразии [пищи] нам нужно постараться, чтобы оно всегда возбуждалось, так как наготове разум, которым оно удерживается в границах умеренности. (32) Однако [вроде] бы вы упомянули, что я присутствую на приятном пиршестве, [а] не на тягостном; [да] и не настолько я допускаю разнообразие [пищи], чтобы одобрять роскошь, когда требуют летом снега, а зимой роз, и обходят все потаенные места лесов, и бороздят чужеземные моря, между тем стараются больше ради бахвальства, чем использования. Так вот [и] получается, что все же именно роскошь является нравственным недугом, тогда как соблюдаемая умеренность не подрывает здоровья вкушающих [разнообразную еду]».

(33) Любезно выслушав это, Дисарий говорит: «Ты, Евстафий, предан диалектике, я – врачеванию. [А тому], кто захочет выбрать, [чему] должно следовать, опыт посоветует применение и научит [тому], что более полезно здоровью».

Глава 6

(1)79 После этого Флавиан [заметил]: «И других вот врачей [я] слышал, всегда говорящих то самое, что вино нужно относить к теплому [веществу]; да и Евстафий ныне, так как касался причин пьянства, упомянул о жаре вина. Однако мне, часто обдумывающему это с [самим] собой, показалось, что природа вина ближе холоду, чем теплу, и я выношу на [ваше] обозрение [то], что склоняет меня к обсуждению этого, чтобы у вас было мнение относительно моей оценки.

(2) Вино, поскольку [этому] соответствует мое мнение, является как холодным по природе, так [и] бывает восприимчивым к теплу или даже желающим [его], когда приближено к [чему-нибудь] теплому. Ведь и железо при осязании бывает холодным:

…ψυχρὸν δ᾽ ἕλε χαλκὸν ὀδοῦσιν…

(медь холодную стиснул зубами)80, —

но если оно выносится на солнце, то нагревается, и теплопришелец вытесняет [его] природный холод. Давайте исследуем, убедит ли [нас] рассуждение, что это так. (3) Вино либо попадает во внутренности при питии, либо прикладывается [к телу вместе с] припарками с целью поухаживать за внешностью. Когда его наливают на кожу, [от того], что оно является холодным, не отпираются и врачи, однако во внутренностях они объявляют [его] горячим, потому что оно спускается [уже] не таким, но нагревается, смешавшись с теплым [внутри]. (4) Я хочу, чтобы они определенно ответили, зачем бы им подносить больному вино при истощении желудка ради восстановления сил посредством [его] стяжения, если бы оно своим холодом не укрепляло истощенное и [не] стягивало расслабленное? И, так как при истощенном желудке, как я сказал, они не применяют ничего теплого, чтобы до крайности не возросло [его] истощение, они не удерживают [больного] от питья вина, превращая благодаря такому лечению изнеможение в крепость [тела]81.

(5) Я приведу [и] другой пример проникающего в вино тепла. Ведь в случае если кто-нибудь, не зная, выпьет волчий корень (aconitum)82, я не отрицаю, что он обыкновенно лечится поглощением большого количества неразбавленного вина83, ибо оно, влитое во внутренности, притягивает к себе тепло и уже как бы горячее противодействует холодной отраве. Если же волчий корень сам дается для питья, будучи растертым с вином, [то] выпивающего [его уже] не спасает от смерти никакое лечение, (6) ибо тогда вино, холодное по природе, из-за его смешения [с волчьим корнем] увеличивает холод отравы и уже не нагревается во внутренностях [человека], потому что оно проникает в плоть не свободным, а смешанным с другим и даже превращенным в другое.

(7) Да и изнуренным чрезмерной потливостью или послаблением живота они дают вино, чтобы при той и другой болезни оно сдерживало выделения. Страдающего бессонницей врачи натирают холодным: то соком мака, то мандрагорой или [тому] подобным, среди чего есть и вино. Ведь с помощью вина обычно восстанавливается сон, что является свидетельством именно [его] врожденного холода. (8) Далее, все теплое возбуждает Венеру, и взращивает семя, и благоприятствует размножению; выпив же много неразбавленного вина, мужчины становятся в соитии очень ленивыми, да и [семя] сеют непригодное для зачатия, потому что излишество вина как холодного делает семя худосочным и слабым.

(9) И также очевиднейшее подтверждение моей оценки дает то, что с пьяными случается то же [самое], что и со слишком озябшими, ибо они становятся дрожащими, оцепеневшими, бледными, и их члены и части [тела] сотрясаются толчками прерывистого дыхания. Одна и та же [бывает] у тех и других вялость тела и косноязычие. Также у многих, как от сильного холода, так [и] от излишнего вина, случается та болезнь, которую греки называют παράλυσιν (паралич). (10) Посмотрите также, какие виды лечения применяются к пьяным. Разве не велят [им] ложиться под многие покрывала, чтобы подкрепить ослабевшее тепло [тела]? И не ведут [ли] их в горячие купальни? Не поднимают [ли] у них тепло тела согреванием из мазей? (11) Наконец, [одни из тех], кто часто бывает пьяным, быстро стареют, другие прежде наступления соответствующего возраста отмечены или лысиной, или сединой, которые происходят исключительно от