Сатурналии - Феодосий Макробий

есть [еще] и такой сходный пример, что очень мощный жернов большие зерна перемалывает, те [же], которые маленькие, оставляет нетронутыми; ель или дуб вырывает сильный ветер, [а] камыш не ломает ни одна буря»94.

(7) И, хотя Фурий, восхищенный умом повествующего, хотел спросить [еще] о многом, [вперед] устремился Цецина Альбин: «У меня тоже есть желание немного пообщаться со столь красноречивой ученостью Дисария. Скажи, прошу я тебя, какова причина [того], что горчица и перец, если они приложены к коже, вызывают [ее] повреждение и пронзают [отдельные] места, будучи же проглоченными, не наносят плоти живота никакого повреждения?»95

(8) И Дисарий говорит: «И острые, и жгучие пряности изъязвляют поверхность [тела], к которой прикладываются, потому, что в их неослабленной силе, без смешивания с другим, они применяются во вред; но если они приняты в чрево, то сила их ослабляется приливом брюшной жидкости, вследствие чего они становятся очень разбавленными, [и] затем теплом живота превращаются в сок раньше, чем они могли бы навредить как неослабленные».

(9) [Тогда] Цецина [вновь] подбросил [вопрос]: «Пока мы говорим о тепле, вспоминается мне то, что я всегда считал достойным исследования, [а именно то], почему в Египте, который самый жаркий из других областей, вино рождается не теплого, но, я сказал бы, почти холодного свойства?»96

(10) На это Дисарий [ответил]: «По опыту тебе, Альбин, известно, что воды, которые черпают или из глубоких колодцев, или из родников, парят зимой, летом становятся холодными97. Это бывает не по [какой] иной причине, кроме [той], что холод, когда воздух, который течет вокруг нас, нагревается вследствие смены времен [года], опускается в глубины земли и воздействует на воды, источник которых находится в глубине; и напротив, когда воздух приносит зиму, тепло, уходя в нижние области [земли], производит испарение вод, зарождающихся в глубине. (11) Таким образом, то, что всюду чередовалось вследствие разнообразия времен [года], в Египте, воздух которого всегда горячий, является постоянным. Ведь холод, устремляясь в глубину [земли], внедряется в корни виноградных лоз и передает такое [же] свойство соку, рождающемуся из них. Потому вина жаркой области лишены тепла».

(12) «Наше обсуждение, – говорит Альбин, – посвященное [вопросу о] тепле, с трудом переходит к другим [вопросам]. Следовательно, скажи-ка, я прошу, почему [тот], кто входит в горячую воду, меньше обжигается, если он не двигается; но если он приводит воду в движение своими действиями, [то] чувствует очень большой жар, и столь часто она жжет сильнее, сколь часто ее вновь приводят в движение?»98

(13) И Дисарий говорит: «Горячая [вода], которая прильнула к нашему телу, вскоре вызывает очень приятное ощущение или потому, что она привычна для кожи, или потому, что восприняла от нас холод; движение же постоянно направляет к телу [все] новую и новую воду, и постоянное обновление [воды] усиливает чувство жара, так как утрачивается привычка, о которой немного раньше мы сказали»99.

(14) «[Но] почему же [тогда], – вопрошает Альбин, – летом, когда теплый воздух движется порывами, он добавляет не тепла, а холода? Ведь и при этом по той же [самой] причине движение должно было бы увеличивать жар».

(15) «Не одна и та же сущность, – говорит Дисарий, – у тепла воды и воздуха. Ведь у той более плотное тело, а густое вещество, когда движется, своей совокупной силой охватывает поверхность, к которой оно придвигается; воздух вследствие движения рассеивается по ветру100 и, сделавшись более разреженным, становится по [своему] действию дуновением. Затем, как только дуновение удаляет то, что окружало нас, – а вокруг нас было тепло, – остается, следовательно, [то], что действие доставляет пришельца – ощущение холода, после того как посредством дуновения было удалено тепло».

Глава 9

(1) [Тут] Евангел прерывает продолжающееся обсуждение и говорит: «Я [тоже] потревожу нашего Дисария, даже если он будет удовлетворять спрашивающего теми своими маленькими и подобными капелькам ответами. (2) Скажи, Дисарий, почему [те], кто быстро кружится вокруг [себя], испытывают головокружение и темноту в глазах, потом [даже] падают, если продолжают [кружение], в то время как никакое другое движение тела не вызывает этого с неизбежностью?»101

(3) На это Дисарий ответил: «Существует семь движений тела. Ибо оно или идет вперед, или уходит назад, или поворачивается направо и налево, или передвигается вверх и вниз, или вращается вокруг [оси]102. (4) Из этих семи движений в божественных телах находится, я утверждаю, одно только круговое, которым движется небо, которым [движутся] звезды, которым движутся прочие первоначала. Земным существам в основном привычны названные шесть [движений], иногда присуще и седьмое [движение]. Но первые шесть [суть] как прямолинейные, так и безвредные. Седьмое, то есть [движение], которое создает круговращение, из-за частых поворотов сотрясает и закупоривает жидкостью головы железу души, которая доставляет душу к мозгу, так сказать, управляющему всеми ощущениями тела.

(5) Железа души есть то, что, обвивая мозг, доставляет силу отдельным чувствам. Она есть то, что дает крепость жилам и мышцам тела. Поэтому, сотрясаемая кружением и одновременно сдавленная болтающейся жидкостью, она бездействует и прекращает свою службу. (6) Отсюда у тех, кто вовлекается в кружение, слух притупляется, зрение слабеет; затем, так как жилы и мышцы не получают от нее, как бы изнемогающей, никакой силы, все тело, которое ими поддерживается и укрепляется, уже покинутое своими подпорками, катится к гибели.

(7) Но против всего этого тем, кто при таком движении часто вращается, помогает привычка, которую опыт объявил второй природой. Ибо железа души мозга, о которой немного раньше мы сказали, привыкшая к этому [состоянию], для нее уже не новому, не страшится этого [вида] движения и не прекращает своего служения [телу]. Потому для привычных [людей] даже такое воздействие является безвредным».

(8) «Напутано тут тобой, Дисарий, я думаю, и, если я правильно соображаю, теперь ты никак не вывернешься103. Ведь и иных твоих товарищей по [врачебному] искусству я часто слушал, и тебя самого [слышал], говорящего, что в мозге не находится ощущение; что, как кости, как зубы, как волосы, так и мозг пребывает без ощущения. Истинно ли это, что вы обыкновенно говорите, или ты опровергаешь [это] как ложное?» (9) «Истинно», – ответил тот. «Так вот, теперь ты приперт [к стенке, – обрадовался Евангел]. – Как же я соглашусь с тобой, будто в человеке есть что-нибудь неощущающее, кроме волос, потому что [в этом] нелегко убедить? Впрочем, [ответь], почему все ощущения, [о чем] несколько раньше вы говорили, управляются мозгом, хотя, [как] ты сам признаешь, в мозге нет ощущения? Можно ли оправдать такое опасное противоречие или [такое] поразительное непостоянство вашей речи?»

(10) И Дисарий, улыбаясь, сказал: «Сети, в