Колючее сердце - С. Дж. Сильвис

Лидия хлопает.

— Круто.

Я улыбаюсь.

— Что это на тебя нашло?.. Такая бодрая сегодня. Это после футбольного матча? Он пробудил в тебе командный дух?

Я смеюсь, но с сарказмом, прислоняю клюшку к стене и падаю на диван. Блокнот зажат в руке так крепко, будто под замком. Лидия и так считает, что я немного не в себе. Если она узнает, что я составляю список за и против фальшивых отношений с квотербеком Шэдоу Вэлли, точно решит, что я спятила.

Может, так и есть.

Мои последние отношения закончились вскоре после пожара, и разрыв был жестоким. Я поклялась, что до конца жизни не свяжусь ни с одним футболистом, и вот теперь…

В голове всплывает лицо Торна.

Резкие скулы, золотистые вкрапления в глазах. Они теплые и какие-то… успокаивающие?

Когда я пришла в себя в раздевалке и увидела его, паника мгновенно утихла.

Обычно я не падаю в обморок, но и то ощущение, которое он тогда вызвал у меня, тоже было странным. Мне почему-то комфортно с ним.

Не настолько, конечно, чтобы признаться, что я была в тренажерном зале, чтобы шпионить за его командой. Но достаточно, чтобы всерьез задуматься о фальшивых отношениях с ним.

Просто задуматься.

Только и всего.

— Это твоя футболка?

Я опускаю взгляд на футболку Торна, и сердце начинает биться чуть быстрее. Пальцы еще сильнее сжимают блокнот.

— Ты знала, что к мужской раздевалке примыкает тренажерный зал с новейшим оборудованием?

Лидия хмыкает.

— Нет, но я не удивлена. Парни — любимчики.

Я выпрямляюсь на диване.

— Я хочу тренироваться.

Лидия настороженно смотрит на меня — и благослови ее Господь за то, что она смотрит мне в лицо, а не опускает взгляд на мою неполноценную ногу.

— Тренироваться?

Отличная репетиция перед разговором с родителями, которые уверены, что я бросила хоккей. Я киваю соседке. Выражение ее лица остается нейтральным, но в голубых глазах я узнаю жалость.

— Что ты имеешь в виду?

Сердце начинает бешено колотиться.

— Я хочу укрепить ногу. И снова играть в хоккей.

— Но…

Я перебиваю ее.

— Я знаю, что сказали врачи. — И знаю, что подумают все, если скажу, что тренируюсь, чтобы вернуться на лед. — Но если делать всё правильно, у меня получится.

Лидия расхаживает по гостиной. На её лице то самое выражение, которое бывает, когда она учится.

— И как ты это провернешь? Я думала, твои родители свернули реабилитацию?

Так и есть.

Они перестали платить за нее, потому что терапевт сказал, что хромота, скорее всего, останется навсегда, а о хоккее можно забыть. Даже с моими жалкими заработками от заказных картин я не могу позволить себе частные занятия, так что уже несколько месяцев не хожу на физиотерапию. Домашних упражнений недостаточно. Мне нужно больше.

И дело не только в том, чтобы снова играть в хоккей. Страх, который прячется где-то на задворках моего сознания, становится гораздо сильнее, когда тело больше не двигается так быстро, как раньше. Что, если я снова окажусь в ловушке и не смогу быстро передвигаться? Или, что хуже, если тот, кто устроил поджог, узнает, что я пытаюсь докопаться до правды, и решит закончить начатое? Как я тогда смогу защититься или сбежать?

— Я воспользуюсь тренажерами в мужском спортзале, — говорю я.

Лидия замирает, упирая руки в бедра.

— Что? Как?

Я пожимаю плечами.

— У меня есть доступ к нему.

Она поджимает губы.

— Доступ?

Я успеваю только кивнуть, как она ахает:

— О боже. Только не говори, что ты снова сошлась с Беном.

Выражение полного отвращения на моем лице заставляет ее расслабиться.

— Скорее ад замерзнет, чем я вернусь к нему.

Лидия опускается на диван рядом со мной и прижимает руку к груди.

— Ох, слава Богу. К тому же, я слышала, что он переспал уже с половиной волейбольной команды.

Я закатываю глаза. Еще месяц назад такие слова меня бы задели, но теперь у меня куда более важные заботы.

Например, фальшивые отношения с капитаном футбольной команды. Или секретные тренировки, чтобы восстановить ногу без лишних глаз и нравоучений. Ну и самое приятное: теперь у меня будет доступ к инсайдерской информации о футболистах.

Так или иначе, я снова почувствую себя в безопасности. Либо стану достаточно сильной, чтобы сражаться или бежать, когда потребуется, либо узнаю имя виновного.

Торну всего-то и нужно — фальшивая девушка, которую можно выставить напоказ перед родителями и идеальными невестами, которых они ему подсовывают.

Проще простого.

Мне не нужно ему доверять.

Нужно всего лишь делать вид, будто я в него влюблена.

Это ведь не так уж сложно, правда?

— Так если не Бен предоставит тебе доступ, то кто? Или что?

Я сжимаю губы и поворачиваюсь к Лидии. Мы не то чтобы лучшие подруги, но после нескольких месяцев под одной крышей я знаю, что ей можно доверять. К тому же я благодарна ей за то, что она ни разу не пыталась отговорить меня от мысли вернуться в хоккей.

— Торн.

Непривычно произносить его имя вслух. Живот предательски сжимается, и я не знаю почему.

Глаза Лидии округляются.

— Кассиус Торн?

Из меня вырывается смех.

— Кассиус? Это его настоящее имя?

— Вообще-то, Кассиус Ремингтон Торн Третий, — пожимает плечами Лидия. — Я как-то слышала, как его так назвали на паре. Он покраснел как помидор и с раздражением поправил преподавателя. — Она прочищает горло и понижает голос: — Я предпочитаю Торн.

Я снова смеюсь над ее пародией, и, кажется, это удивляет ее. С тех пор как мы стали жить вместе, у нас еще ни разу не было такого — чтобы сидеть на диване и смеяться. И, как поется в песне самой Королевы: «Это я… я — проблема. Это я.»11

— О боже, не могу дождаться момента, когда назову его по имени, — говорю я сквозь смех.

— То есть… вы двое друзья? — спрашивает она.

Друзья? Ни за что. Еще несколько часов назад я его ненавидела.

Я грызу ноготь. Похоже, можно попрощаться с тремя минутами нормального общения между мной и Лидией, потому что стоит мне озвучить свой план, и она снова решит, что я свихнулась.

— Он будет тренировать меня в обмен… — я обрываю фразу на полуслове. Кажется, я и правда схожу с ума.

Лидия подается вперед:

— В обмен на… только не говори, что на секс.

— Нет!

В тесном пространстве между нами повисает ее теплое дыхание с запахом пиццы.

— Слава богу.

Я быстро выпаливаю остальную часть плана Торна:

— Он хочет, чтобы я притворялась