Бывшие. Я загадала папу - Татьяна Тэя

– Ничего особенного не нужно. Знаешь, какая любимая еда у детей? Хотя… откуда тебе знать? – бормочу себе под нос. – Макароны. Каши. Что попроще. Они ещё не так извращены во вкусах, как взрослые.

– Так и запишем: макароны, каши, что попроще, – улыбается Марат. – Я как же картошка фри, наггетсы и пицца? – демонстрирует он прекрасное знание всех вредностей.

– Картошка фри! Картошка фри! – улавливает Дарина только это и начинает скакать вокруг нас. – Мамочка, можно мне?

– Р-р-р… откуда я тебе возьму картошку фри?

Дивов трогает меня за плечо, и я подскакиваю.

Но ладонь Марата припечатывает меня к полу, пальцы сжимаются, вызывая непрошенные мурашки во всём теле. Я запрокидываю голову, потому что он, блин, высокий, и смотрю на него… теряясь в бездонной темноте его зрачков.

– Я сейчас всё раздобуду.

– За-зачем? – облизнув губы, спрашиваю.

– Потому что я мужчина, – просто отвечает Дивов, прилепив взгляд к моему рту. – Моё мужское дело тащить всё в пещеру семье.

Но мы не семья, – хочу добавить я, но лишь стою и моргаю, наблюдая, как он уходит.

Вскоре у нас и картофель фри, и пицца, и наггетсы, и рисовая каша, которую я убираю в холодильник для завтрака.

Даринка смотрит мультики на большой плазме Дивова, играет с кролем, рисует простым карандашом на листах А4, которые нашла на столе.

А я хожу по квартире, рассматривая то, что не успела рассмотреть накануне, и думаю, что интерьер мне ни о чём о хозяине не скажет.

Как ты жил всё это время, Марат? И главное, с кем?

Вечером, уложив дочь спать, сама лежу рядом, а сна ни в одном глазу нет. Листаю ленту своей социальной сети, борюсь с желанием поискать что-то про Марата.

Столько лет я старательно избегала любой информации о нём, а теперь он так близко, что я могу в лоб вопрос задать, но… не в состоянии. Легче пытаться поиграть в сталкера или детектива.

– Нет, бред, – мотаю головой, залезая в обновления.

А там новые лайки от Коробова. Одну его страницу я уже заблокировала, так он вторую создал и писал мне очередные извинения, и напрашивался на встречу.

Я отказала.

Теперь он молчаливо ставит сердечки на любую информацию в моём профиле.

– Нет, не надо приезжать, – хлопает дверь и раздаётся голос Марата.

Я вздрагиваю, понимая, что пропустила момент, когда он вернулся в квартиру.

Взгляд находит цифры, показывающие время, на дисплее телефона.

Ого… поздновато.

– Точно не надо. Я же сказал… – усталый вздох. – Кристина, не надо это значит, не надо. Я справлюсь без твоей помощи.

Кристина…

Гашу экран телефона и зажмуриваюсь.

Что за Кристина?

Подробностей нет… Кажется, разговор закончен.

Но я прислушиваюсь.

Марат ходит по квартире, наливает себе стакан воды, пьёт. Включает телевизор фоном, он еле бормочет, и идёт в душ.

А я думаю, почему ты, мать твою, эту Кристину не позвал собой. На кой чёрт тебе я и Дарина?

Может, в лоб спросить?

Не стоит… – подсказывает внутренний голос. – Не стоит, Юля.

***

– Мам, а давай не купим подарок, а сами сделаем? – предлагает Дарина, когда мы на следующий день собираемся выбраться на пробежку по магазинам.

Завтра уезжать, а у нас, конечно, ничего не готово.

– Сами? – хмурюсь я.

– Я могу нарисовать, – загорается Даринка. – А рамку купим.

– Эм… боюсь, папа Марата не оценит такое художество.

Уже представляю, с каким выражением на лице строгий Дивов старший будет разглядывать детский рисунок в картинной раме.

– Тебе не нравится, как я рисую? – куксится дочь.

– Мне очень нравится. Но… – махаю рукой, была не была. – Давай ты нарисуешь, мы правда купим багет и оформим всё.

– Ба… что? Батон?

– Багет – это рамка… по художественному… Но мы и картину тоже купим с какими-нибудь видами города.

Задача довольно простая. Я знаю все места, где сидят вольные художники в центре. Они рисуют с натуры и продают тут же. Есть несколько галерей, в которых можно купить красивые вещи. Давно я там не была, но в студенчестве частенько гуляла по подобным заведениям.

Даринке нравится центр, она всё пытается меня утянуть в кондитерскую окнами на Невский, но я говорю, что дело в первую очередь, а потом всё остальное!

Мы гуляем по галерее на Думской. Там столько картин, что глаза разбегаются.

– Смотри, какая красивая! – указываю на картину с изображением Невского проспекта, залитого солнечным светом. – Тебе нравится? Может, её?

– А мне мостики нравятся, – отвечает Дарина, рассматривая другую картину, на которой изображён развод мостов на Неве. – Красиво.

Я киваю, присматриваясь к картине.

– Да, мостики красиво, но мрачновато. Смотри, какое серое небо. У папы Марата всё-таки праздник. Погрустить он успеет, когда гости разъедутся.

Вообще судя по рассказам Марата, отец его редко бывает в весёлом расположении духа, погряз в проблемах, из которых никак выбраться не может.

– Вот тут парк, мам, – тыкает на стену.

Приглядываюсь, признавая цветущий весенний Верхний парк в Петергофе. Розы, сирень и яблони раскиданы по картине. Разные цвета: много фиолетового, алого, белого. И брызги воды от центрального фонтана.

От изображения веет теплом и весной.

– Ой, а мне нравится. Идеально для юбилея!

– Ура! Ура! – прыгает Дарина, хлопая в ладоши. – И батон для меня не забудь!

– Багет, – смеюсь я.

И продавец арт салона улыбается, услышав оговорку Дарины.

Как бы я не пыталась бодрится. Мысли мои то и дело уползают к ночному разговору Марата и некой Кристине, которую он просил не приезжать.

А если она всё-таки приедет? Чем это обернётся для меня?

Надеюсь, что не полной катастрофой.

Глава 15

Снегопад усиливается с каждой минутой, когда Марат останавливает машину перед огромным загородным домом. Мы выехали в северном направлении, и тащились по трассе довольно долго в сторону Приозерска. Места тут летом красивые, а зимой похожи на снежное царство.

Я перевожу взгляд с дома на Даринку, её глаза сверкают от восторга. И я понимаю, почему. Дом отца Марата действительно напоминает дворец: величественные колонны, крыша с изящным портиком и окна, сверкающие тёплым светом, будто драгоценные камни, сквозь занавесь падающих снежинок.

– Ого… тут