Бывшие. Я загадала папу - Татьяна Тэя

– Пока нет, – подмигивает ей Марат. – Но вот я двоих привёз, так что будут.

Дарина широко улыбается, понимая, кого Дивов имеет в виду.

Мы выходим из машины. Дарина выпрыгивает, а я с трудом вылезаю. Ноги замлели от долго сидения. И я пытаюсь их размять: прохожусь туда-сюда, стучу пятками о землю.

Снег липнет на мои сапоги. Он словно белая вата, обволакивает всё вокруг.

– А дракон там есть? – продолжает расспрашивать Дарина.

Её воображение всегда такое живое и яркое, как и у её отца, потому что у Марата на любой вопрос находится ответ.

– Ну, есть один. Сидит в своём кабинете, рычит огнём на всех окружающих.

– Ты про своего папу? – понимает моя умная дочь.

– Да, принцесса Дарина, про него.

– У твоего папы что-то болит?

– Почему спрашиваешь?

– Ну, когда у человека болит, он обычно очень сердитый, – рассуждает она. – Надо вылечить твоего папу, и он подобреет. И станет королём, а не драконом.

Она смеётся, и Марат подхватывает веселье, говоря, что ему нравится её идея.

Когда идём к дому, снег мягко хрустит под подошвами наших ботинок.

Я задираю голову. Дом действительно впечатляет. Высокие окна, украшенные наличниками, и крыша, словно покрытая белоснежным покрывалом, здание – настоящий особняк.

– Кто архитектор этого произведения архитектуры? – подкалываю Марата.

– Доменико Трезини, – усмехается он. – Слыхала о таком?

– Так как ж не слыхать, – подхватываю его тон и интонацию. – Только сдаётся мне, он большей частью по барокко, а тут, – указываю ладонью на здание. – Чистый ампир!

Я вспоминаю, как в детстве мечтала о таком месте, где можно было бы провести зимние вечера у камина с горячим шоколадом.

Но сдаётся мне, что Дивов тут, вероятно, и проводил зимние вечера и летние дни, но без шоколада и без особой теплоты, потому что я на каком-то сверхчувственном уровне понимаю, насколько он напряжён.

И сама в этот момент вспоминаю, что мы не настоящая пара. Мы приехали сюда притворятся. Это не каникулы с семьёй. Это работа, за которую мне Марат платит.

Мы подходим к двери, и она тут же открывается. На пороге – мужчина чуть старше Марата. И я понимаю, что это и есть его сводный брат.

У него строгое лицо, я вижу тень неприязни, которая мелькает в глазах, и чувствую, как напряжение между ними двумя сразу окутывает атмосферу.

– Зачем ты приехал? – бросает Марату. – Мы тебя не ждали.

– Зато отец ждал.

– Он тоже не ждал.

– Дима, ты ему что-то напел про меня?

Дима хмыкает, недовольно поднимая бровь.

– Ему не надо ничего петь, он и сам в курсе, какой ты непутёвый.

Внутри меня что-то сжимается. Я всегда знала, что в семье Дивова есть свои скелеты в шкафах, как, впрочем, и в любой другой, но сейчас ему так явно не рады, что я чувствую себя не в своей тарелке.

– Ты каждый год говоришь одно и то же, но я буду приезжать.

– Теперь и не один, – недовольство Дмитрия Маратом перекидывается и на меня.

Он уже хочет что-то сказать, но замечает Дарину и захлопывает рот.

– Здрасьте, вы тоже дракон? – интересуется она с невинной улыбкой.

– Я? Нет…

– Понятно. А я принцесса, так дядя Марат сказал, – и моя дочь вперёд всех проходит внутрь, врываясь в холл.

Дмитрий отступает, смотрит на Дивова и шипит.

– Дядя Марат?

Я чувствую, как холодный ветер из всё ещё открытой двери проникает под одежду, но не могу отвести взгляд от их лиц. В этот момент я понимаю, что наш приезд может оказаться не таким простым, как я надеялась.

– Здравствуй, Марат, – выходит седовласая, но бодрая женщина лет под шестьдесят.

– Любушка Павловна, – Дивов улыбается уже искренне. – Как папа?

– Всё хорошо, отдыхает. Давайте Пётр ваши вещи принесёт и машину поставит в гараж. А вы раздевайтесь и проходите в гостиную. Принесу вам чаю. Девочки комнату вашу приготовят.

Я догадываюсь, что это кто-то вроде экономки или домоуправительницы. Её взгляд сканирует меня, сканирует Дарину и Марат тоже сканирует.

Она произносит что-то вроде «угу», сделав собственные выводы. Конечно, она ж не слепая, видит, что Дарина копия отца.

И Марат, наверное, тоже это видит. Но ждёт, когда я первая признаюсь. Или… я не знаю, почему молчит.

Потому что ты один раз уже ушла от ответа. Заткнула ему рот, – напоминает внутренний голос.

Дмитрий куда-то уходит, а мы оказываемся в гостиной. Вскоре перед нами и чай, и печенье, и яблочный пирог. И так приятно после долгой дороги и морозной улицы выпить горячего чаю с пирогом.

Дарина в восторге.

Она откусывает огромный кусок, жуёт и с набитым ртом тыкает пальцем на стену.

– Вот сюда повесить.

– Пейзаж?

– Не-а, – мотает головой. – Мою.

Я смотрю на спокойные натюрморты и серые тёмный лес на одной из картин, и представляю смешной рисунок ребёнка в дорогой рамке рядом с ними. И хихикаю.

– Не смейся, – обижается Дарина. – Я старалась.

– Я знаю, милая, знаю.

Марат вскоре присоединяется к нам.

– Сходил к отцу. Он рад, что я приехал, – делится Дивов. – Какие бы не были между нами противоречия, он всё равно меня любит, знаешь? Даже не смотря на то, что Дмитрий регулярно капает ему на мозг насчёт меня.

– И ничего хорошего, по всей видимости.

– У нас с детства конкуренция, – вздыхает Марат. – Это не убрать… и, видимо, не уменьшить. Иногда мне кажется, – понижает голос, садясь рядом, – что он чувствует себя кукушонком, который хочет всех раскидать из гнезда. И боится, что его самого выпрут.

– Ты бы не стал.

– Я бы не стал, но он этого не понимает.

Дивов тянется за куском пирога и, откусив, закатывает глаза.

– Фантастика, у Любаши Павловны всегда во рту тают. Ты пробовала?

– Неа, не успела.

– Попробуй, попробуй, – протягивает мне свой кусок.

Я смотрю, как он приближается к моим губам и, облизнув их, ем с рук Марата.

Он, замерев, смотрит, как двигаются мои губы.

И напряжение от того, что мы находимся в новом и довольно неприветливом месте, сменяется совершенно другим напряжением.

Аромат парфюма Дивова врывается в