Бывшие. Я загадала папу - Татьяна Тэя

Отец Марата довольно крупный мужчина. Высокий, с хорошей осанкой. Но цвет лица у него немного болезненный. Марат говорил, что у отца проблемы с сердец и что надо делать операцию, но отец её постоянно откладывает.

– Ах, дракон! – подскакивает моя непринуждённая дочь и, подняв вверх пальцы, перепачканные в сгущёнке, добавляет: – Он спустился, чтобы поразить своим огнём ведьму и спасти нас всех!

Даринка заливисто смеётся, а я перевожу взгляд на не сдержавшего улыбку Марата.

И без пояснений можно догадаться, кто тут ведьма.

Глава 18

– Фи, какой невоспитанный ребёнок, – возмущается Ольга достаточно громко.

– Не невоспитанный, а с живым воображением, – улыбается отец Марата.

И его лицо мигом преображается, глаза блестят весельем и это меняет всё.

Я сама не могу сдержать улыбку, глядя на свою дочь, которая с такой непринуждённостью вклинилась во взрослый разговор. Марат тоже смеётся, и его глаза светятся, когда он смотрит на Даринку.

– Дракон, который спустился, чтобы спасти всех, – повторяет Дивов старший с лёгкой усмешкой, – но, боюсь, у меня не так много огня, как хотелось бы.

– Не переживайте, папа! – подбадривает его Марат. – У нас есть маленькая фея, которая знает, как вернуть всем силы! С ней не заскучаешь.

Даринка снова смеётся и, прищурившись, добавляет:

– Я могу заколдовать вас, чтобы вы стали ещё сильнее!

Атмосфера меняется, я практически всей кожей чувствую, как тепло наполняет комнату.

– Ну а прекрасная мама маленькой феи, – смотрит Дивов старший на меня, – имя у неё есть?

Марат встаёт, чтобы подойти к отцу и представить меня коротко.

– Моя невеста Юля.

Отец Марата качает головой и, наконец, встречает мой взгляд.

– Прям таки уже невеста?

Я пожимаю плечами, не в силах лгать этому мужчине.

Пусть Марат сам отдувается. Он всё это заварил, ему и расхлёбывать.

– Пап, ты присядь.

– Да, Константин Саныч, – подскакивает Любушка Павловна, – вы присаживайтесь, я сейчас всё вам принесу.

– Доброе утро, – с милой улыбкой обращается к нему Ольга. Сейчас она спокойная и добрая на вид. Но это всё притворство.

Вы и сами тут притворщики! – вопит мой разум.

– Слышали? Меня ведьмой обозвали, – жалуется она.

– Ну не всем же феями быть, да? – папа Марата подмигивает Даринке.

Та улыбается и кивает.

– Блинчики вкусные, – сообщает ему. – Очень.

– О да, я и сам их люблю. Любовь Павловна в этом мастерица. И за домом следит, и на кухне хлопочет. Женился бы, но возраст, – усмехается Дивов старший.

– Константин Саныч, ну что за разговоры, – качает головой женщины. – Ешьте давайте. Вам рано жениться, а мне уже поздно. Буду делать то, в чём разбираюсь. Вот, в блинах, например, – отшучивается.

И мне нравится это непринуждённая дружелюбная перепалка между ними.

В целом завтрак проходит в спокойной атмосфере, как появился владелец дома, так сводный брат с женой перестали выпускать в воздух яд. Все спокойно завтракают, а еда усваивается.

Даже Дмитрий с Маратом ради Константина Александровича стараются забыть о разногласиях.

Пока дело не доходит до обсуждения бизнеса.

Дмитрий напоминает про новый склад, Марат встревает с каким-то комментарием, а отец грозно рявкает:

– Давайте не сегодня!

Марат хмурится, но отца слушается, потому что уважает.

Когда Дивов старший расспрашивает сына, что у него нового, Марат рассказывает о последнем приобретении друга. Егор Покровский купил очередную фирму, чтобы присоединить её к своему холдингу, а компании Марата дали на откуп налаживание работы в техническом отделе.

Теперь понятно, что делал Марат на том корпоративе.

– Ладно, хватит о работе. Праздник же. Сводите девчонку в лес, сходите погуляйте. Можно на гору съездить, на курорт, там подъёмник, ватрушки для детей, – предлагает Дивов старший.

Марат говорит, что именно это он и собирался предложить.

Так что скоро мы поднимаемся из-за стола, чтобы пойти переодеться для прогулки.

Мужчины выходят первыми, Даринка убегает за ними, а мы с Ольгой сталкиваемся плечами на выходе.

Я поворачиваю голову, смотрю на невестку Марата. На её перекошенное злобой лицо.

– Я знаю, что никакая ты не невеста. Марат притащил вас, чтоб отцу показать, что он остепенился. Самой то не стыдно старика обманывать?

Внутри меня всё застывает.

– Не понимаю, о чём ты.

– Всё ты понимаешь, – шипит она, толкая меня плечом и выходя первой.

Надо дышать, – думаю я. – Надо дышать.

***

Марат привозит нас на гору, и морозный воздух сразу же обнимает нас, как только мы выходим из машины. Я глубоко вдыхаю, наполняя легкие свежестью, которая щиплет кожу и дарит ощущение бодрости, и прогоняю тяжёлые мысли прочь.

Сейчас будем отдыхать, а о злой ведьме, оставшейся дома, я подумаю позже.

Вокруг раскинулся великолепный зимний пейзаж: стройные сосны, покрытые пушистым снегом, высокий крутой склон, с которого съезжают один за другим весёлые компании.

В Питере, наверняка, сегодня слякоть, а тут – в области – настоящая новогодняя сказка.

– Вот, держи, там подъёмник. Погнали? – командует Марат, возвращаясь с ватрушками.

– Ура! Ура! – прыгает Даринка.

На склоне царят балаган и веселье: дети с радостными криками мчатся на ватрушках, а взрослые смеются и делают фото на фоне снежных просторов. Я смотрю на Дарину, её глаза светятся от восторга, ни капли страха.

Мне бы хотелось, чтоб она была осторожнее. У меня даже дух захватывает, когда я смотрю вниз.

А уж когда скатываюсь, так и хочется притормозить пятками, но держусь.

Мы спускаемся и поднимаемся несколько раз.

Дарина кричит:

– Ещё!

Она съезжает и со мной, и с Маратом. Веселится и хохочет без конца. Сладкие щёчки раскраснелись от мороза.

Когда после очередного спуска Марат, с улыбкой на лице, помогает мне выбраться из ватрушки, я смеюсь и качаю головой.

– Нет, на ноги встать не могу.

– Давай, Юля, я в тебя верю.

Он протягивает мне руку, за которую я крепко хватаюсь. Дивов рывком поднимает меня, и я по инерции падаю ему на грудь.

Я чувствую, как гулко бьётся сердце, и время словно замедляется, потому что руки Дивова обнимают меня и не хотят отпускать.

Марат наклоняется, наши губы очень близко, почти соприкасаются.

Я даже чувствую его дыхание на своих губах, которые сами собой приоткрываются в ожидании поцелуя.

Но внезапно Дарина, смеясь,