Рассказы 36. Странник по зову сердца - Тихон Стрелков

БАМ! Вовчик с центра поля запустил в перекладину ворот и закричал:

– Видели?! Видели, как попал?

Издали Вовчик бил метко. Он легко мог прочитать последнюю строчку, но в школе носил очки. Вблизи текст для него превращался в кашу: у Вовчика, как и у моей мамы, была дальнозоркость.

– Хорош! – похвалил Родион. – Моя школа.

Рыжие близнецы Влад и Егор – им было по двенадцать, на два года младше меня, – бросились за мячом. Егор оказался быстрее, ловко прокинул джабулани[1] между ног брату и метров с восьми закрутил в девятку.

– Паучок не выжил, – процитировал Вовчик комментатора одиннадцатой фифы. Он до сих пор лыбился, так был доволен прошлым ударом. – Ну че, играем на рачка или нет?

– Я же уже сказал – нет!

И я не собирался играть, но потом к забору подошла Ритка Сошникова – самая красивая девочка в классе – и спросила, чем мы занимаемся.

Вовчик, конечно, не упустил шанса вставить мне палки в колеса.

– Да вот пытаемся уговорить Тёму. Он боится играть на рачка.

Я понимал, что глупо вестись на такие провокации, но вот совсем не хотелось, чтобы Ритка – она давно мне нравилась – решила, будто я трус. Пришлось согласиться.

Через полчаса я, Толик и Влад стояли вдоль забора в позе раком. Мы проиграли со счетом «12:0». Одно радовало: Ритка сразу убежала домой, не увидела моего позора.

– Жепы кучнее! – Вовчик всегда говорил «жепа» вместо «жопа», это было чем-то вроде его фишки. – Ну же, прижали булки! Булки прижали, говорю! Да, вот так.

Он вызвался бить первым.

Я точно знал, что Вовчик будет целиться в меня. Мы с самого начала с ним не поладили. Не поладили, потому что я не видел ничего крутого в том, чтобы бросать с крыши в людей целлофановые пакеты с водой, не прикалывался над младшеклассниками, не давал каждый раз списывать домашку, не переставал думать о Рите, которая, как Вовчик верил, когда-нибудь станет его девушкой.

Вовчик меня терпеть не мог, но решить дело по-мужски не предлагал, опасался. Когда два года назад я перевелся к ним школу, то заявил, что занимаюсь карате, и даже показал всем зеленый пояс. Пояс был от папиного халата, но мальчишки поверили. Вот так я себя обезопасил.

– Ну че, готовы? – спросил Вовчик.

Я зажмурился. В следующую секунду задницу обожгло. Мяч попал не вскользь, а между ягодиц. Хохот Вовчика, Родиона и близнецов помог справиться с болью. Захотелось назло им притвориться, что мне все нипочем.

– Как-то слабо, – бросил я.

К мячу подошел Родион.

– Исправим!

Когда джабулани снова попал мне по заднице, засмеялся даже Толик.

А я возмутился:

– Тут три жопы, хорош по моей бить!

Правда, сразу об этом пожалел.

– Сам же сказал: как-то слабо, – напомнил Вовчик. – Егор, давай третий выстрел. Тёмина жепа ждет!

– Не, я во Влада попаду. В прошлый раз он мне весь зад отбил. Мстить буду.

Если уж Егор решил попасть в брата – земля ему пухом. Я немного расслабился, а потом услышал заговорщический шепот Вовчика и Родиона:

– В Тёму бей, в Тёму…

– Если хочешь, я за тебя ударю…

Стоило на них посмотреть, и оба тут же замолчали, сделали вид, что разглядывают машины за забором. Егор не улыбался, даже смешинки в глазах не было, но что-то в нем неуловимо изменилось. Неужели передумал?

Я вдруг представил, как мяч, летящий во Влада, меняет траекторию и попадает в меня. Представил и весь сжался. У Егора удар был сильнее, чем у Вовчика и Родиона. Ну еще бы не был – два года в Академии Коноплева занимается, в основном составе играет.

– Пусть только попробует, – прошептал я. – Пусть только…

Попал.

Ребята взорвались хохотом. Вовчик согнулся пополам, Толик, не боясь испачкаться, сел прямо на землю. Вытирая слезы, Родион и Влад измазали лица. Один Егор не смеялся. Он примирительно поднял руки.

– Я случайно.

Вот так же случайно мне захотелось разбить ему нос, но вместо этого я схватил джабулани и пнул изо всех сил. Мяч перелетел через забор и попал в крышу красной десятки. Десятка проснулась: сигнализация распугала на дереве птиц. Заворчали бабки, занявшие лавку возле подъезда.

– Ты че, больной?! – закричал Влад.

Егор побежал за мячом.

– Кажется, кто-то обиделся, – сказал Вовчик. – Ты только не плачь, ладно?

Толик поднялся. Удивление изуродовало его щекастое лицо.

– Ты чего, мы же по-доброму. Это ж просто игра. Зачем психовать?

Посмотрел бы я на Толика, если парни, сговорившись, попали бы по нему три раза.

– Да пошли вы в жопу! – бросил я и поспешил прочь.

Ждал, что в спину полетят оскорбления, что Вовчик скажет что-то в духе «сам иди в жепу», что Толик попытается меня остановить, но ничего из этого не произошло. Удивленный, я даже обернулся.

На футбольной площадке не было никого. Поднявшийся ветер гонял пыль, катился вдоль ржавого забора проколотый мяч.

Куда они делись?

– Миш, вон, отдай мальчику. Иди-иди!

Ко мне подбежал светловолосый парнишка и со смущенной улыбкой протянул джабулани.

– На!

– С-спасибо.

Я взял джабулани и посмотрел на поле. За мячом ведь побежал Егор, а остальные стояли возле ворот. За штангой лежали рюкзаки близнецов и пятилитровая канистра, накрытая футболкой Родиона. Но сейчас там ничего не было. Как они всё так быстро унесли? Я же не смотрел на них всего несколько секунд.

– Извините, – окликнул я женщину, чей сын принес мне мяч, – вы не видели, куда убежали пацаны?

Она обернулась.

– Пацаны?

– Ну те, что были на поле со мной. Мы играли, а потом они куда-то ушли.

Она посмотрела на меня настороженно.

– Никого рядом с тобой не было. Ты играл один. – И схватила сына за руку. – Миш, пойдем. Нам пора.

Я нахмурился. Раз женщина велела сыну отдать мне мяч, она видела, как я его пнул. А пнул я его, когда рядом были ребята. Как она их не заметила? Как не услышала Влада, который – вот придурок! – на весь двор обозвал меня больным?

Какой-то бред.

Я ударил джабулани об асфальт – мяч вернулся в руки – и решил больше не думать об этом. Возможно, парни просто надо мной подшутили. Однажды они уже так сделали, когда мы ходили в кино на «Трансформеров». Как сейчас помню: фильм закончился, а их нет. Приколисты спрятались за креслами на предпоследнем ряду. Я уже из зала вышел, пытался их везде найти, а они – «БУ!» – со