12 лет самиздата. Как не перегореть на пути к мечте - Ольга Валерьевна Гуляева

class="p1">Так вот, когда за тебя проделана половина работы, становится сложнее пренебречь подкинутой возможностью, тем более в положении о премии я нашла слова, которые во мне откликнулись. Я почувствовала, что «Как умирала Вера» действительно соответствует запросу.

Из положения о премии Ф. Искандера:

Номинация призвана поощрять прозаические произведения в жанре романа, повести, рассказа, в которых явно просматривается сюжет существования человека. Нравственным камертоном и критерием для отбора произведений здесь будет служить именно он. Трагические ноты бытия, звучащие в эпических текстах и рельефных афоризмах Фазиля Искандера, часто соседствуют со смехом. Искандер когда-то написал: «Смешное обладает одним, может быть, скромным, но бесспорным достоинством: оно всегда правдиво». Творчество Искандера, по-новому закрепляющее великую русскую литературно-философскую традицию открывать правду через смех, утирая при этом невидимые миру слезы, влечет всех, кто прямо или косвенно участвует в нашем конкурсе.

Тем не менее я отправила рукопись на премию без особых ожиданий, скорее для самоуспокоения (я же попробовала!). Мне перезвонили спустя месяц и попросили прислать письмо о выдвижении. Условие: номинировать меня должен член Союза писателей.

Чаще всего для подачи произведения на серьезную премию нужно выполнить ряд условий. Порой нельзя выступать самовыдвиженцем, за вас должен «поручиться» лидер мнений или литературная организация (издательство, журнал).

Я не бросила дело на полпути, хотя от самой премии и от полученного звонка веяло таким нафталинном, что я не понимала, куда вообще лезу. Но, к счастью, писательница, которая навела меня на премию, – действующий член Союза писателей. Она без промедления подписала письмо о выдвижении моей книги.

Все это происходило в феврале-марте, а к лету я уже и думать забыла об отправленном письме. И вдруг в июле подписчица присылает мне ссылку на шорт-лист! Мое имя – в числе семи финалистов в категории «Проза». Я – единственная женщина-автор из этого списка. Это настолько оглушило, что сложно было поверить, что все это правда, что нет никакой ошибки, что в списке стоит не только мое имя, но и название рукописи. Я начала судорожно гуглить информацию о ходе премии, короткие рецензии организаторов на тексты финалистов – все, лишь бы убедиться, что я не сплю, что спустя двенадцать лет бесславия наконец-то происходит что-то глобальное. Я нашла лонг-лист и в нем тоже увидела свое имя. Моими соседями по этому списку были Дина Рубина (чей роман, кстати, не прошел в шорт-лист) и другие крутые издающиеся писатели. Больше всего меня беспокоило и вызывало сомнения в причастности к этому заветному списку то, что никто из организаторов премии не оповестил меня о попадании ни в лонг-лист, ни даже в шорт-лист. Позже я поняла, что зачастую авторы действительно должны сами мониторить промежуточные и даже конечные результаты. В общем, в тот день я уснула с осознанием и верой в то, что в списке стоит именно мое имя.

Кое-что должно было меня здорово насторожить, но я не придала этому значения, даже сначала посмеялась над заблуждениями организаторов. Тут начинается почти детективная, душещипательная история о путанице, возникшей вокруг моего имени. Когда я рассказала эту историю подписчикам в «Телеграме», многие мне написали в директ, что, мол, вот тебе и сюжет для нового романа. Действительно, похожие сюжеты уже издавались и экранизировались, но давайте по порядку.

Чтобы вы могли легко отследить всю цепочку, привожу выдержку из рецензии председателя жюри премии Евгения Попова на мою книгу:

Оригинально придуманная и недурно написанная проза только набирающей силу и известность провинциальной писательницы, автора уже нескольких стихов и прозы. К сожалению, при переиздании «Венеры» потребуется легкая редактура. Я думаю, что эту мало кому знакомую за пределами Сибири писательницу, которая пишет все лучше и лучше, ждет большое будущее.

Меня многое насторожило в этом маленьком, полном неточностей тексте. «Венера», «провинциальная писательница» (я коренная москвичка), «автор стихов и прозы» (ладно, когда-то я выложила пару стихотворений на «Прозе. ру»). Рядом тогда сидела мама, и я сказала: «Это точно не про мою книгу». Но она попыталась убедить меня в очевидном: «Тут же фотография твоей книги! Вряд ли кто-то отправил им рукопись с таким же названием». Я согласилась, списала путаницу на загруженность и, возможно, возраст жюри, но, думаю, читателю будет легко представить, как эти мелкие неточности поколебали мою радость. Я не из тех, кто придирается к мелочам, но сейчас мне все это уже не кажется мелочью.

На следующий день меня огорошили уже по-крупному. Даже не знаю, прошли ли полные сутки с момента получения ссылки на шорт-лист, когда подруга прислала мне скриншот статьи. На фотографии к статье с заголовком «Красноярская писательница Ольга Гуляева претендует на премию Фазиля Искандера» я вижу незнакомую женщину. Чуть ниже подробно рассказывается о шорт-листе и моей книге, и это единственное, за что мне оставалось цепляться, поскольку все остальное у меня украли – территориальную принадлежность, регалии и даже внешность. Меня, автора книги, попавшей в шорт-лист, попросту заменили другим человеком. Если вы читали «Как умирала Вера», вы поймете, насколько тонкую и жуткую аналогию можно провести с ее героиней. Мне пришла мысль об этом только сейчас, а тогда вспомнилась книга «Селфи» и фильм по ней с Константином Хабенским в главной роли – о том, как двойник забирает себе жизнь писателя, его славу, успех и тем самым выталкивает последнего на задворки существования, делая его безликим, почти неосязаемым… Знакомо ли вам ощущение, когда у вас крадут вас самих?

Мне стало дурно, эйфория уступила место панике, но вера в здравый смысл и стремление разобраться в жутком недоразумении взяли верх. Я крутила ситуацию так и этак и никак не могла понять, какие части пазла тут лишние: те, что касаются личности писателя, или моя рукопись. Как минимум нужно было разобраться, моя ли книга в шорт-листе. Если да, то почему лавры присуждаются моей тезке из Красноярска? Я выключила эмоции и начала с того, что написала письмо в оргкомитет премии и оставила сообщение под статьей красноярского интернет-журнала.

Оргкомитет ответил, что в шорт-листе значится именно мой роман «Как умирала Вера», и обратил внимание на то, что жюри премии (как этой, так и любой другой) оценивает именно тексты. Безусловно, важно, кто их написал, но посредственный текст никогда не пройдет в финал только благодаря имени автора. В путанице же обвинили издательство «Ридеро» и другие интернет-издания, которые в скобках после имени и фамилии «Ольга Гуляева» добавили настоящее имя моей тезки и приложили ссылки. Местные красноярские СМИ допустили путаницу, а оргкомитет до момента моего обращения считал, что книгу