Служебный развод - Агата Лав

— И в Москву не хочется улетать, — подшучивает Мария, которая замечает вокруг только мужчин. — Давид, можно я задержусь здесь?

— Нет, ты подписала договор. Ты должна мне тридцать съемочных дней.

— Фу, какой серьезный. Я же шучу!

Она ластится к нему, а Марисов по-собственнически кладет ладонь на ее поясницу и подталкивает вперед. Маша первой направляется к входу и… три, два, один… встречается со мной глазами.

И ей платят большие деньги?

За работу на камеру?

Из нее нулевая актриса.

Она не может скрыть шок и замирает на месте.

Сзади ее нагоняют мужчины. Марии приходится пройти вперед. Она входит в здание, и между нами не остается ни одной преграды, даже стекла и достаточного количества воздуха. Я смотрю ей в глаза и ничего не могу поделать с собой — уголки моих губ трогает усмешка.

Какая же она дешевка.

Спит с продюсером?

Видимо, Марисов — спонсор того большого телевизионного проекта, о котором мне говорила подруга.

— Это моя помощница, — раздается баритон Шумицкого. — Екатерина.

Я перевожу внимание на Марисова, с которым нужно вежливо поздороваться.

— Добрый день, — произносит он рассеянно. — Давид.

— Очень приятно. А с вашей спутницей я знакома…

— Немного, — перебивает меня Мария, она отходит от шока и возвращает себе равновесие, хотя в ее случае это невыносимое высокомерие выскочки. — Я обслуживаюсь в вашей компании как ВИП-клиент. Мы виделись пару раз. Кажется, вы приносили кофе, когда я подписывала бумаги?

— Вы путаете, Мария. Наверное, с моим мужем. Он угощал вас кофе и…

— И что? — с вызовом перебивает меня телестерва. — Давай тогда говорить напрямую, я вижу по твоим глазам, что ты собралась вывалить всю грязь. Хочешь приписать мне интрижку со своим мужем?

— Приписать?

То есть она отрицает?

Боже, как я жалею в этот момент, что не послушала Юлю и не начала держать включенным диктофон круглосуточно. Мне бы очень хотелось увидеть лицо Валентина, если бы он услышал запись со словами своей звездочки.

— Не надо здесь кривляться! — Мария вдруг повышает голос и пускает намек на слезу. — Это уже переходит всякие границы! Я начинаю бояться тебя…

Она поспешно оборачивается к Шумицкому.

— Она специально вызвалась сюда? — уже и эмоциональную дрожь добавила, словно мое присутствие доставляет ей моральных мук. — Игорь, вмешайтесь… Пожалуйста. Эта женщина вбила себе в голову, что мне зачем-то понадобился ее муж. Это же смешно… Я в этом городе почти не бываю, и у меня совсем другие интересы, другие вкусы.

Она машинально бросает ладонь в сторону Марисова. Мол, вот мой типаж. Мой ранг. Для чего ей юристы, которые работают на дядю, когда миллиардеры не против приложить ладонь к ее пояснице? И не только к пояснице.

Меня, если честно, даже немного завораживает ее спектакль.

Она так быстро говорит, не давая никому вставить ни слова. И фонтанирует эмоциями. Покажет то злость, то страх, то женскую беззащитность… Тонкости ей не хватает, но она берет спецэффектами. Все-таки я была права: на хорошую роль такую актрису не возьмут, но как «шоувумен» она отлично освоила свою профессию. Шоу она делать умеет. Как и смотреть на мужчин со вселенской надеждой и ласковой мольбой.

— Эта женщина, — я откашливаюсь, пока Мари замолчала, чтобы наконец взять воздуха в легкие, и указываю на себя, — не начинала этот скандал…

— Хочешь выставить меня дурой?! — взвывает Мария громко и судорожно.

Видимо, переходит к тяжелой артиллерии и показывает истерику творческого человека.

— Ты оскорбляла меня в офисе, а я молчала. Из-за уважения к Валентину, к его профессионализму… Я там больше не появляюсь, чтобы не видеть тебя. Так ты теперь бегаешь за мной? Ты сумасшедшая? Я не спала с твоим мужем! Не спала! Зачем он мне?!

Ситуация становится неприличной.

Крики, слезы, завывания.

Я вижу, как у Шумицкого ходят желваки под кожей. Марисов тоже зол, но делает над собой усилие и протягивает ладонь к Марии. Та резко разворачивается и врезается в сотрудника базы. Из ладоней парнишки выскальзывает поднос с приветственными напитками, и всюду разлетаются брызги и стекло. Маша даже не оборачивается, она уходит в слезах, а Марисов следует за ней.

— Ничего страшного, — причитает сотрудник. — Сейчас всё уберут.

Я же вдруг понимаю, что стою в цепких руках Шумицкого. Я отпрянула от подноса и сама не заметила, как оказалась в его объятиях.

— Я не падаю, а только уворачиваюсь, — говорю ему, но это не помогает.

Он не убирает ладони. А от его дыхания веет штормом.

Хотя что тут удивительного?

Кто из мужиков любит склоки и женские скандалы?

Особенно перед важными деловыми переговорами?

— Нам нужно поговорить наедине, — бросает босс с холодом.

Он отпускает мои плечи и идет к стойке ресепшен. Он не заботится об осколках, и те хрустят под подошвами его обуви. Шумицкий забирает конверты с нашими ключами.

— Номер будет один, — добавляет он приказом.

И перемалывает второй конверт в ладони, ломая ключ от моего отдельного номера.

— У нас отдельный домик, — сообщает Шумицкий, который моментально разбирается в планировке. — Нам нужно выйти через заднюю дверь в сад. Мои вещи уже привезли?

— Да.

Шумицкий придерживает для меня дверь. Я шагаю и чувствую, как сладковатый запах с цветочными нотами окутывает пространство. Как бы хотелось отключиться от всех проблем. Это место создано для релакса, а мои мысли крутятся вокруг того, как сильно я вляпалась. Я не могу разобрать настроение Шумицкого.

— Остальные уже приехали? — спрашивает босс, когда мы оказываемся в нашем домике.

Тут уютно и красиво. Стиль шале, много света и прекрасный вид из панорамных окон на парковую зону.

— Да, я проверила в рабочем чате. Все гости на месте. Номера соответствуют броням.

— Это хорошо. — Шумицкий бросает конверт с запасным ключом на стеклянный столик и коротко оглядывается по сторонам, люксовый красивейший номер не производит на него никакого впечатления, он продолжает хмуриться и напряженно думать о чем-то. — Мария спит с твоим мужем?

Он оборачивается ко мне через плечо. В его темных с глубоким синим свечением глазах появляется лед. Он напирает тяжелым взглядом, чтобы я даже не думала юлить и придумывать.

— Да, — я киваю. — У них роман.

— Это точно?

— Я недавно вернулась из командировки раньше положенного срока и застала их в нашей спальне.

Я ставлю свою сумку на пуф и тоже прохожу в гостиную.

— Она завелась из-за Марисова, — говорю. — Испугалась, что я скажу лишнего при нем.

— Марисову плевать. Он трахает ее между делом, но ничего серьезного.

— Ему плевать, что у нее другой?

— Абсолютно. Никто не ревнует шлюх. — Шумицкий кривится, словно я заставляю