Служебный развод - Агата Лав

— Мы должны победить, — отзывается Шумицкий. — Поэтому обучение будет сокращенным и быстрым. Теперь плавно, не спеша, поднимай клюшку. Мяч не убежит, так что двигайся в своём темпе.

Я выдыхаю и поднимаю клюшку в воздух.

— Когда будешь наносить удар, сделай это плавно. Представь, что ты не просто бьешь мяч, а направляешь его туда, куда хочешь. Смотри на мяч, на его центр. И не забывай: весь удар должен быть одним движением, без рывков.

Я повторяю за ним, но его дыхание мешает сосредоточиться. Да и представлять массаж в его исполнении было лишним.

— Мне сразу целиться в лунку? — спрашиваю его, переводя дыхание.

— Да, ты сможешь.

— Она далеко…

— Ты слишком напряжена, Катерина, — его голос — почти шёпот, он сдвигает немного мою руку, и его прикосновение рисует след на коже, который остается, даже когда он убирает свою ладонь. — Расслабься. Просто почувствуй мяч. Почувствуй, как ты его… направляешь.

Почувствуй.

Почувствуй.

Кроль приливает к щекам.

Потому что чувствую я сейчас что угодно, кроме мяча.

Мужские крепкие мускулы, густое дыхание, хрипотцу в баритоне…

Я становлюсь податливой, и моя рука двигается с его подсказкой. Шумицкий помогает сделать мне удар, мяч летит в сторону цели.

— Вот, молодец. Видишь, как это легко, когда не сжимаешься?

Босс с удовлетворением наблюдает за броском и кидает мне легкую, почти незаметную улыбку. Я тоже замираю.

Да?

Да!

Меня накрывает какой-то совершенно детской радостью. Получилось, пусть с чужой помощью, но мне удалось загнать маленький мячик в лунку.

— Уже объявляют старт, — бросает Шумицкий и поднимает ладонь, извиняясь за нашу задержку. — Если будешь что-то не понимать, спрашивай у меня. И не переживай. Это развлечение в первую очередь.

— А пафосное напутствие будет? — я улыбаюсь, поправляя солнцезащитные очки.

— Главное, не забывай, что гольф — это не просто игра. Это умение быть сосредоточенным на моменте.

— Это из какого-то фильма?

— Наверное, — Шумицкий пожимает плечами. — Ты, кстати, развеселилась. Тебя, оказывается, надо чаще обнимать.

Я с трудом сохраняю улыбку на губах. Потом отворачиваюсь и перевожу дух.

Чаще обнимать…

Конечно, мне стало на мгновение легче. Я соскучилась по ласке. И беззаботности. А тут солнце и новая игра. Я ловлю кураж и приказываю себе хорошенько повеселиться. И мне это удается, Шумицкий оказывается отличным партнером. Он ведет меня по игре, помогая ориентироваться и оставляя для себя самые сложные и каверзные удары. Он настоящий профи. У меня даже дух захватывает, и я постепенно понимаю, что он владеет этой игрой на уровне серьезных мировых соревнований. Пару раз я вовсе не верю своим глазам. Ну невозможна такая траектория, она спорит с законами физики. Тут явно замешана магия! А Шумицкий лишь хитро улыбается и показывает мне, что следующий удар будет за мной. Там как раз надо попасть в лунку по прямой линии. Мой уровень.

— Попадешь с первого раза? — интересуется Шумицкий. — Мы тогда займем второе место.

За первым не угнаться. Там брат и сестра — приглашенные спортсмены.

— Только не говорите под руку, Игорь Викторович.

— Призовые будут полностью твои.

— А это сколько?

Шумицкий коротко смеется. Он отходит в сторону и наклоняется, проверяя ровность газона.

— Готова? — спрашивает он, когда я замираю, готовясь сделать удар.

Я смотрю на него и киваю, вдыхая глубоко.

— Всё, как мы с тобой проговорили. Только твой удар, ничего лишнего, — добавляет он.

Я медленно опускаю клюшку и делаю плавное движение. Звук удара выходит чистым и ясным. Мяч, словно подчиняясь моей воле, устремляется вперед по траве. Мы оба следим за его движением. Мяч катится, катится и… с лёгким щелчком исчезает в лунке.

— Ты сделала это, — говорит Шумицкий теплым голосом, пока я пытаюсь поверить своим глазам. — Отлично.

Он протягивает мне ладонь и мягко проводит большим пальцем по моим костяшкам. Становится приятно и тепло. Но следом появляется странное ощущение, словно тянет в сторону. Я резко оборачиваюсь и замечаю Марию у кромки. Она стоит с клюшкой и смотрит на нас с Шумицким так, словно это я увела ее мужчину и теперь таскаюсь с ним по тусовкам. Ее рот буквально перекошен от злости, а в глазах плескается ядовитая зависть.

Глава 12

После игры случается церемония награждения. Довольно помпезная и официальная. Подиума с местами, к счастью, нет, но кубки выносят огромные. Словно мы выиграли серьезный чемпионат.

Я становлюсь рядом с Шумицким, но он так ловко занимает место, что я оказываюсь впереди, а он уходит в тень. Я немного смущена. Принимаю кубок за второе место с улыбкой и почти сразу чувствую прикосновение Шумицкого.

— Тяжелый? — интересуется он.

— Да, — я киваю и передаю ему награду. — Хорошо, что мы не взяли первое место. За него кубок еще больше и тяжелее.

Он ухмыляется, наклоняясь еще ближе, и я ловлю тонкий аромат его одеколона — древесные ноты, смешанные с чем-то тёплым, почти пряным.

Вокруг раздаются аплодисменты. Где-то в толпе звучат поздравления, кто-то предлагает тост, вспышки камер мелькают по периметру. Я беру бокал шампанского, который Шумицкий снимает с подноса, и делаю пару глотков.

Вскоре мы оказываемся в зоне отдыха. Здесь собрались все участники, но зал такой огромный, что почти все разбились на парочки. Камин приятно трещит, свет от огня мягко ложится на темные стены из дерева, а через большие окна виден лес. Чудесное место.

— Ты отлично справилась, Катерина, — произносит босс, откидываясь на спинку мягкого дивана.

— Не ожидали? Я вернула вам веру в человечество?

Я позволяю себе подшутить. Атмосфера вокруг располагает к несерьезному разговору. И даже откровенному. Сумрак, усталость после игры на воздухе и второй бокал шампанского делают свое дело. Мне хочется попробовать на прочность стены, которые Шумицкий воздвиг вокруг себя.

— Думаешь, я окончательно потерял эту веру?

— Да, — я киваю. — От вас это исходит. И потом вы говорили о покушении…

— Я сказал лишнего. Об этом никто не должен знать.

— Я никому не скажу, — произношу поспешно. — Мне можно доверять… Я лишь хотела сказать, что после такого невозможно жить по-прежнему. Это точно оставило след.

Шумицкий задумывается о чем-то своем. Я терпеливо жду и смотрю, как огонь облизывает только что брошенные в него поленья. Я специально не верчу головой, потому что знаю, что в зале где-то есть и Марисов, и Мария.

— Я всё ещё не знаю, кто устроил на меня покушение, — отзывается Шумицкий.

Его голос звучит тихо, но в нём есть такой ледяной оттенок, что я невольно сжимаю кулаки. Он говорит без эмоций, как будто это