Служебный развод - Агата Лав

Но мне не хочется вырываться. Наоборот. Я лежу в сладкой тишине, чувствуя, как ровно и размеренно поднимается его грудь. Как его пальцы невесомо двигаются по моей талии, будто удерживая меня даже во сне.

Так просто привыкнуть к этому.

Я осторожно двигаюсь и в следующий момент чувствую, как он замирает, а его длинные крепкие пальцы на моей талии чуть напрягаются. Он просыпается. Его дыхание становится глубже, тише. А потом раздается его голос, низкий и хрипловатый после сна:

— Уже не спишь?

Я поворачиваю голову, встречаясь с его темным взглядом. Он еще не до конца проснулся и поэтому выглядит таким тихим и даже уязвимым сейчас.

— Похоже, нет, — отвечаю я.

— Как самочувствие? — Его рука чуть сильнее сжимает меня, будто невзначай, но я знаю, что он делает это специально.

— Лучше, чем ожидала, — честно отвечаю я.

Он выдыхает, уголки его рельефных губ дрожат в полуулыбке.

— Рад слышать.

Это не звучит как обычная любезность. Кажется, он правда рад. И он расслаблен. Впервые с того момента, как мы познакомились, он выглядит по-настоящему спокойным. Умиротворенным даже. В мою голову приходит мысль, что в чем-то мы все-таки похожи. Мы оба истосковались по столь простым моментам. По утренней тишине. Легкости. Нежности.

Вскоре Игорь выходит из спальни, а я остаюсь, зарывшись в одеяло. Он сказал, что ненадолго, но я слышу, как его голос звучит в коридоре. Проходит несколько минут, и дверь снова открывается.

— Ты все-таки вызвал врача, — догадываюсь, встречаясь с его взглядом.

— Да. Если ты не против, он проверит твое состояние.

Я бы возмутилась, но внутри все же теплеет. Когда о тебе заботятся, это всегда приятно. Я киваю, и через некоторое время в комнату входит врач. Мужчина лет пятидесяти, со строгим лицом, осматривает меня тщательно, но быстро. Проверяет давление, пульс, смотрит зрачки, задает стандартные вопросы.

— Все в норме, — наконец подводит итог доктор, кладя приборы обратно в сумку. — Я возьму кровь, чтобы убедиться, что отравляющего вещества нет но, скорее всего, концентрация была минимальной. Симптомы — остаточные. Больше пейте воды и отдыхайте.

— С ней точно все хорошо? — уточняет босс, нахмурив брови.

— Абсолютно, — кивает врач. — Но если появятся головокружение или слабость, пусть поспит подольше.

Он уходит, а Шумицкий показывает на мою сумку. Оказывается, мои вещи уже принесли в его домик, рядом также лежит пижамный костюм, в котором вполне можно выйти на улицу.

— Завтракать будешь в постели? — спрашивает Игорь, отвлекаясь на сообщения в сотовом.

— Зависит от меню.

— Кофе и круассаны.

Я делаю вид, что обдумываю, но уже знаю ответ.

— Уговорил.

Он качает головой, но улыбается и подает мне руку, помогая выбраться из одеяла. Я чувствую, как его пальцы чуть дольше задерживаются на моей руке. Я ускользаю в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, и с удовлетворением отмечаю, что действительно нормально себя чувствую. Может, не на сто баллов, но после вчерашних приключений я рада тому, что могу просто управлять своим телом.

Когда я возвращаюсь в гостиную, там уже накрыт завтрак. Босс сидит за столом и рассеянно крутит в руках пустую чашку, но, увидев меня, отставляет ее и жестом приглашает присоединиться.

На столе, накрытом белоснежной скатертью, — все, что можно пожелать для идеального утра.

Французские круассаны с хрустящей золотистой корочкой лежат в плетеной корзине, рядом стоят миниатюрные баночки с клубничным и абрикосовым вареньем. Небольшая тарелка с нежными сырниками, присыпанными сахарной пудрой, манит сладким ароматом ванили. Рядом стоит пиала с густой сметаной и медом.

Я перевожу взгляд на напитки и отмечаю, что принесли мое любимое сочетание. Тут есть апельсиновый фреш и черный ароматный кофе.

Я опускаюсь на стул и невольно улыбаюсь.

— Выглядит как завтрак мечты.

— Жалко только, что говорить придется на не самые приятные темы.

Это точно. Игнорировать проблемы невозможно, с ними в любом случае придется разбираться. Я даю знак Шумицкому, что готова к серьезному разговору, и протягиваю ему кофейник, чтобы он не сидел с пустой чашкой.

— Мои люди поговорили с Валентином, — произносит он. — Он ничего не знает. Его, скорее всего, использовали вслепую. Он оказался в этом домике по поручению, он действительно привез документы и наткнулся здесь на тебя. И видимо…

— Решил воспользоваться моим положением, — договариваю за Шумицкого.

Валентин был зол на меня и хотел поставить на место, у него действительно могли отказать тормоза. Тем более я первая потянулась к нему. Для него это было достаточное разрешение.

— А почему документы привез именно Валентин? — спрашиваю.

— Запрашиваемые документы были из его отдела. И он только получил повышение, хотел все проконтролировать.

— Интересно. А кто запросил именно эти документы?

— Вчера Ланин захотел взглянуть для будущей сделки. Сказал, что хочет посмотреть, пока нормально соображает и не полностью переключился на отдых. Он помощник Марисова.

Я вскидываю брови.

Снова Марисов.

Он угрожал мне, он заключил контракт с Марией, его помощник по большому счету предоставил предлог, чтобы на базу приехал Валентин, и он же вчера вызвал Шумицкого на разговор, заставив его оставить меня.

Слишком много совпадений.

— Да, я знаю, о чем ты думаешь, — кивает Игорь. — Мне тоже все это не нравится.

Я постукиваю пальцами по краю чашки и смотрю на него.

— В этом еще должна быть замешана Мария, — говорю уверенно.

— Да, — он соглашается. — Только неужели ее задница стоит того, чтобы устраивать такие подставы?

— А если она тоже всего лишь винтик? — произношу я вслух и задумчиво прикусываю губу. — Как и Валентин.

— Надо докопаться до всего, — продолжаю. — Посмотреть, что именно делали в компании Валентин и Мария. Какие у них были встречи, какими делами и объектами интересовались…

Игорь молчит, но я чувствую, что он анализирует сказанное.

— Моя команда все проверит, — наконец произносит он. — Только пока тихо, не стоит поднимать шумиху.

— Конечно.

— Нам нужно возвращаться в город, — говорит Шумицкий, отставляя чашку на стол.

Я молча киваю. База отдыха, утреннее солнце, свежий воздух — все это могло стать передышкой и возможностью отвлечься, но теперь для этого навалилось слишком много проблем.

Мы садимся в машину, и дорога в город начинается в молчании. Я смотрю в окно, наблюдая, как меняются пейзажи. Лес отступает, асфальтовая лента становится шире, и появляются первые знаки городской жизни.

Внезапно в машине раздается звонок. Шумицкий мельком смотрит на экран, и я замечаю, как в его глазах появляется настороженность.

— Марисов, — коротко бросает он, прежде чем принять вызов.

Я замираю.