Служебный развод - Агата Лав

что наш легкий флирт разгоняет кровь. Меня тянет к нему с ужасной силой. Причем на физическом уровне. Мне хочется оказаться в его руках, крепко, тесно, чтобы захлестнуло жаром и огнем…

Стоп.

Это и правда как наваждение.

Нездоровое, неправильное…

Я встряхиваю головой и думаю о том, что первым делом отправлюсь в ванную комнату, чтобы умыться холодной водой.

— Черт, мне нужно будет отлучиться ненадолго, — вдруг произносит Шумицкий, отвлекаясь на сотовый. — У Марисова еще одно дело.

— Хорошо.

Я даже рада, что мне удастся перевести дух без его присутствия. Я делаю глубокий вдох. Между нами не так много пространства. Может, шаг, может, полшага. Но этого достаточно, чтобы ощутить, как меня ведет рядом с ним.

Я быстро отворачиваюсь от него и захожу в домик. Зажигаю лишь подсветку. Меня по-прежнему не отпускает, наоборот, горячая волна набирает силу с сумасшедшей скоростью. Она стирает четкие очертания вокруг и что-то делает со мной, выкручивает, веселит, смазывает, заставляет испытывать животный голод…

Я бросаю затею добраться до ванной и просто откидываюсь на стенку. Пытаюсь переждать это безумие.

— Я привез документы, — раздается знакомый голос.

Валя?

Или мне показалось?

Муж не может быть здесь…

Сколько уже прошло времени, как я оказалась в домике?

Перед глазами всё плывет. Я дергаюсь, и комната передо мной вовсе переворачивается вверх дном. Я цепляюсь пальцами за стенку, чтобы устоять. И в этот момент меня ловят чужие руки.

— Катя? — снова тот же голос.

А перед глазами дымка становится совершенно непроницаемой.

Да и мне плевать, кто это. Меня держат. Почти ласкают. Мне становится так хорошо, словно именно этого я и ждала. Я улыбаюсь и тянусь вперед. Туда, где должны быть губы. И крепкое сильное тело…

— Что с то…

Голос исчезает, когда я нахожу губы его владельца. Я впиваюсь в них жадным поцелуем и стону от того, как на маленькую толику разжимается внутренняя пружина. Мне становится чуть легче, голод отступает. Но всего на мгновение, следом он жадным пламенем разгорается с новой силой.

— Обними меня, — прошу как в бреду.

Мне так это нужно.

Необходимо как воздух.

Секунда, две… и мужские руки подхватывают меня, прижимая к себе до боли, а потом резко перенаправляют.

— Только быстро, — хриплый от возбуждения мужской голос наплывает сверху.

Я утыкаюсь лицом в стенку и чувствую, как меня грубо выгибают и подстраивают под себя.

Глава 13

Толчок адреналина проходит по телу.

Я все-таки пытаюсь сопротивляться, голос разума звучит где-то очень далеко, глубоко… и он пытается пробудить меня. Я вспоминаю, что последний бокал шампанского имел странное послевкусие. Терпкость алкоголя смешивалась с чем-то посторонним, горьким, липким.

Голова до сих пор плывет, и я моргаю, пытаясь сфокусироваться. А следом паника пробегает по коже ледяным током. Я хватаю чужое запястье, пытаясь оттолкнуть, но мои руки как ватные.

— Что-то не так? — голос слишком знакомый, слишком приторный.

Я оборачиваюсь, едва находя на это силы, и встречаюсь глазами с мужчиной. Муж. Улыбается, смотрит на меня с той самодовольной уверенностью, от которой меня передергивает. Внутри все холодеет.

— Убери руки, — мой голос звучит хрипло, но достаточно твердо.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но движения замедлены, будто я увязла в вязкой паутине.

— Перестань, Катя. Мы просто развлечемся. Как раньше. Ты же сама хочешь…

Его пальцы впиваются в кожу, удерживая слишком крепко. Страх накатывает волной. Сердце бешено колотится в груди. Нет. Нет.

— Отпусти меня, — выдавливаю я.

И тут что-то меняется.

— Ты её не слышал?

Этот голос невозможно спутать.

Я поворачиваю голову и вижу его. Шумицкий. Он стоит всего в паре шагов, без единой эмоции на лице, но в его спокойной уверенности чувствуется нечто опасное. Мне сразу становится легче. Я до сих пор чувствую прикосновения мужа, но меня накрывает уверенность, что теперь все будет хорошо. Мне больше не нужно биться из последних сил. Обо мне позаботятся.

Валя теряется и как будто не знает, что делать дальше. Он явно не ожидал, что ситуация сложится таким образом.

— Я думал, это номер жены, — слабо блеет Валя, — я, видно, ошибся…

Он не успевает договорить.

Следует быстрый и резкий удар. Голова мужа резко дергается назад, а потом он валится на пол. Я едва не теряю равновесие, потому что его ладонь почти что утягивает меня за собой. Я цепляюсь за выступ и пытаюсь прийти в себя. Голову тянет назад, мысли путаются.

— Ты в порядке?

Босс уже рядом, его руки крепко держат меня за плечи, проверяя, насколько я устойчива. Я киваю, но ноги подкашиваются.

— Нет, ты точно не в порядке. — Он ловко подхватывает меня на руки.

Ему удается это так легко, будто я ничего не вешу.

— Я сама… — пытаюсь возразить и сама не понимаю зачем.

Какой-то атавизм. Привычка быть сильной и никого не обременять.

— Потом будешь спорить, — строго бросает Шумицкий.

Я даже не замечаю, как мы оказываемся в спальне. Только когда по коже проходит прохладный воздух из открытого окна, я понимаю, что босс опустил меня на кровать, а сам отлучился в ванную комнату. Оттуда уже доносится монотонный звук воды.

Это хорошая идея.

Мне хочется согреться, из-за пережитого шока мне кажется, что у меня ледяные конечности, и мне нужно смыть с себя прикосновения мужа. Мне противно от одних воспоминаний. А особенно из-за его довольной усмешки. Как он вообще мог? Неужели по моему состоянию не было понятно, что я не отдаю отчета своим действиям? И ведь все-таки смогла сказать «нет»…

— Тебе нужно освежиться, — произносит Игорь, оказываясь рядом.

Я поднимаю на него глаза. Ловлю его внимательный взгляд, в котором легко угадывается беспокойство. Он протягивает мне ладонь и ждет ответа. Я киваю и поворачиваюсь корпусом в его сторону. Этого оказывается достаточно. Он подхватывает меня на руки и несёт в ванную. Там опускает на мягкий пуф, который стоит рядом с вешалкой.

— Я справлюсь, — мямлю я.

— Серьёзно? — Шумицкий определенно устает от моего упрямого желания минимизировать его участие.

Он наклоняется ближе, как будто изучает мое лицо.

— Ладно, давай по-твоему. Ты можешь расстегнуть пуговицы?

Я опускаю взгляд на кофту, которую надела после гольфа, и пытаюсь нащупать горошины. Но пальцы дрожат, и всё, что у меня получается, — это неуклюже дернуть ткань.

— Так и думал, — Шумицкий выдыхает и, прежде чем я успеваю что-то сказать, сам берется за пуговицы.

Я замираю.

Его пальцы уверенно расстегивают верхнюю, потом ещё одну. Он старается почти не трогать меня, но он так близко, что даже его дыхание ощущается