Женщины, государство и революция - Венди З. Голдман

все еще не разрешили вопрос «естественного» и «социального» объяснения разделения труда в прошлом, они быстро осознали последствия нового разделения труда при капитализме для будущего. В «Немецкой идеологии» они обратились к вопросу о домашнем труде, утверждая, что коммунальное домашнее хозяйство является необходимой предпосылкой для освобождения женщин. Хотя они так и не дали определения этому термину, он, по-видимому, обозначал перенос всей домашней работы из индивидуального домохозяйства в общественную сферу. Отбросив первоначальное огульное осуждение Энгельсом женского труда, они утверждали, что капитализм стал первой системой, создавшей возможность переноса домашней работы из частной в общественную сферу[152].

Более того, они утверждали, что замена семейной экономики коммунальной будет сопровождаться упразднением или «заменой» семьи как таковой. Этот позитивный взгляд на упразднение семьи резко контрастировал с осуждающими замечаниями Энгельса о распаде семьи в работе «Положение рабочего класса в Англии». В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс утверждали, что новая пролетарская семья является прообразом будущих общественных отношений. В отличие от буржуазной семьи, основанной на собственности, семью рабочего класса скрепляли узы истинной привязанности[153]. Это идеализированное представление о пролетарской семье решительно расходилось с более ранними описаниями Энгельса. В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс отказались от общепринятых стереотипов правильной семейной жизни в пользу романтического видения союза людей, не мотивированного соображениями собственности. Эта идея в основе своей сохранилась и во всех последующих работах Маркса и Энгельса. Она проявляется в «Принципах коммунизма» (1847), «Проекте коммунистического символа веры» (1847), «Манифесте Коммунистической партии» (1848) и «Происхождении семьи, частной собственности и государства» (1884). Маркс и Энгельс неоднократно противопоставляли браки из расчета, принятые у буржуазных собственников, полным любви союзам пролетариата, лишенного собственности. По их мнению, собственность была главным препятствием для отношений, основанных на любви, равенстве и взаимном уважении. Они никогда не обсуждали конкретные формы угнетения женщин в семье рабочего класса и не продвинулись дальше элементарного разграничения отношений в собственнической и бессобственнической семье, хотя другие марксистские теоретики вернутся к этому вопросу в будущем[154].

Опираясь на теоретические построения «Немецкой идеологии», Маркс и Энгельс вывели программный аспект своих измышлений в «Принципах коммунизма» и «Манифесте Коммунистической партии». Эмансипация женщин зависела от отмены частной собственности и создания коммунального домашнего хозяйства. При социализме отношения между полами будут основаны на искренней привязанности, а не на собственности. Отношения станут «сугубо частным делом», касающимся «только заинтересованных лиц». Религиозные и светские власти «не будут иметь права вмешиваться»[155]. Эта приверженность личной и сексуальной свободе индивида превратилась в мощный либертарианский мотив в социалистической идеологии XIX века. Сильно выраженная в работах Августа Бебеля, она станет неотъемлемым принципом и ранней большевистской мысли.

Таким образом, уже в 1850 году Маркс и Энгельс сформулировали многие из тех идей, которые легли в основу большевистского мировоззрения. В отличие от более ранних утопических теоретиков, они основывали свое видение будущего на исследовании способов производства и воспроизводства в прошлом. Рассматривая семью как социальное, а не только природное образование, они начали оспаривать разделение труда по признаку пола. Они признавали не только неизбежность женского труда, но и его будущую роль в создании новой, менее деспотичной формы семьи.

Однако, несмотря на эти глубокие идеи, социалистическое рабочее движение по всей Европе не спешило принимать женский труд. В Германии основанная в 1863 году Рабочая ассоциация Лассаля стремилась исключить женщин из рабочей силы на том основании, что их присутствие ухудшает материальное положение рабочего класса. Даже многие немецкие марксисты отказывались принимать взгляды Маркса и Энгельса. В Англии в 1877 году с энтузиазмом встретили предложение секретаря Конгресса профсоюзов ввести семейную зарплату, чтобы дать женщинам возможность вернуться на свое место в доме. Во Франции рабочее движение было особенно враждебно к женскому вопросу; французские социалисты финансово поддерживали законодательство, ограничивающее право женщин на труд. Французская рабочая партия (ФРП), основанная в 1879 году, первой порвала с традицией пролетарского антифеминизма и потребовала полного равенства полов в общественной и частной жизни. Однако даже в ФРП царил глубокий раскол, и она не прилагала особых усилий для организации женщин, несмотря на их растущее присутствие в составе промышленной рабочей силы. В Италии Социалистическая партия, основанная в 1892 году, уклонялась от решения женских вопросов, опасаясь потерять поддержку консервативного профсоюзного движения. И даже первый конгресс Интернационала отверг неизбежность женского труда, несмотря на позицию Маркса и Энгельса, изложенную в «Коммунистическом манифесте» и других работах[156]. Борьба за женский труд была долгой и ожесточенной: потребовалось еще почти полвека усилий, прежде чем рабочее движение признало стратегические последствия роли женщин в наемном труде. Знаменитая работа Августа Бебеля «Женщина и социализм», впервые опубликованная в 1879 году, стала важной вехой на пути отхода от пролетарского антифеминизма и вырабатывания более способствующей объединению стратегии в рабочем движении. Книга быстро стала самым популярным чтением в библиотеках немецких рабочих, была переведена на множество языков и переиздана более чем пятьюдесятью тиражами только в Германии. Она стала основой для последующей организационной деятельности среди женщин в социал-демократических кругах и оказала огромное влияние на многих будущих женщин-лидеров международного социалистического движения. Клара Цеткин, лидер Социал-демократической партии Германии (СДПГ), отмечала: «Это была не просто книга, это было событие – великое дело»[157].

Книга охватывает всю историю женщин, от первобытного общества до наших дней, включая материалы о греческой драме, афинских женах и куртизанках, христианстве, Средневековье, Реформации, XVIII веке и индустриальном обществе. В отличие от Энгельса в его более поздней работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства», Бебель не углублялся в теоретический анализ. Его критика велась в основном с точки зрения морали, была сосредоточена на пороках и лицемерии буржуазного общества. Бебель также отошел от Маркса и Энгельса в своем интересе к истории сексуальности. Его рассуждения об антисексуальной природе христианства, взглядах церкви на женщин и культе Девы Марии были удивительно новаторскими, опередив феминистские дискуссии на эти темы на целое столетие[158].

Бебель превозносил сексуальность, откровенно говоря о «естественной потребности, заложенной в каждом зрелом и здоровом человеке». «Половая потребность, – объяснял он, – ни нравственна, ни безнравственна, она только естественна, как голод и жажда». Он волнующе отзывался о сексуальной неудовлетворенности во многих современных браках и о пагубном влиянии двойных стандартов, которые заставляют женщин подавлять свои самые сильные инстинкты. Он особенно ясно видел порабощение женщин через призму сексуальности. «Зависимость женщины от мужчины нигде не проявляется так ярко и возмутительно, – писал он, – как в этом различном отношении к удовлетворению одной и той же естественной потребности». Подобно Марксу и Энгельсу, он выдвигал идею свободных