Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 8 - Ник Тарасов

Великий князь подошел ближе, его сапоги едва скрипнули по дорогому паркету. Он небрежным, но удивительно точным движением взял керосиновую лампу в руки. Николай осматривал прибор с цепким и прагматичным интересом профессионального инженера. Его длинные пальцы уверенно легли на зубчатое колесико регулятора фитиля. Раздался тихий металлический треск. Механизм плавно поднял плотную тканевую полоску, и Николай удовлетворенно хмыкнул, приглядываясь к качеству пайки на латунной горелке.

Затем он чуть качнул лампу и в ней плеснулась жидкость. Свет из окна преломлялся в стекле колбы, отбрасывая блики на зеленое сукно стола.

— Хорошая вещица, — произнес Николай, аккуратно ставя лампу обратно на стол. Дно сухо стукнуло о дерево. — Видел такую на днях у Бенкендорфа в кабинете. Тот весьма самодовольно хвастался, что губернатор Есин прислал ему эдакое чудо в качестве личного подарка. Светит ровно, копоти не дает. Где таких добыть для армейских казарм? Вещь сугубо утилитарная и полезная.

Я чуть заметно усмехнулся краешком губ, оценив размах есинского подхалимажа. Губернатор не упустил шанса прогнуться перед шефом жандармов за мой счет.

— Эти лампы делают прямо здесь, в Екатеринбурге, Ваше Высочество, — ответил я, сохраняя ровный тон. — Местные жестянщики и стеклодувы. Мы передали им подробные чертежи и обучили мастеров. При должном финансировании и желании подобное производство можно развернуть абсолютно в любом городе империи за считанные недели. Конструкция технологична и не требует уникальных станков.

Николай перевел взгляд с лампы на меня. Его глаза сузились, превратившись в две колючие льдинки.

— А жижа эта? Откуда она берется? — его голос стал суше. — Бенкендорф говорил, что горючее поступает исключительно с ваших приисков.

— Из-под земли, — ответил я прямо. — Сырая горная смола, нефть. Мы просто нагреваем ее в закрытых котлах. Тоскичная грязь испаряется, пар проходит через медный змеевик, остужается водой и выпадает в осадок. Фракции разделяются по температуре кипения. Керосин — эта самая жидкость для ламп — мы забираем как основной продукт. Все просто, чистая физика.

Николай нахмурил брови. На его лице отразилась сложнейшая гамма эмоций. Это было не раздражение дилетанта, которому объяснили сложный фокус. Это было фундаментальное беспокойство государственного мужа, обнаружившего критическую уязвимость в фундаменте своей державы. Он медленно прошелся вдоль стола, заложив руки за спину.

— То есть, вы хотите сказать, — раздельно, чеканя каждое слово, произнес великий князь, — что сейчас вся огромная империя, от Петербурга до окраин, в вопросе этого нового света будет зависеть от одного-единственного человека на Урале?

В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было, как за неплотно прикрытой дверью размеренно шагает по коридору караульный гренадер. Вопрос Николая прозвучал не как упрек или угроза, а как сухая констатация факта, требующая немедленного решения.

Я выдержал его взгляд, не отводя глаз. Пульс слегка участился, отстукивая ритм в висках, но внешне я оставался абсолютно спокойным.

— Пока да, Ваше Высочество. Зависит от меня, — голос прозвучал ровно и уверенно. — Но нефть есть не только на Урале. На Кавказе она бьет ключами, в Поволжье имеются огромные выходы. Я не собираюсь сидеть на этой технологии как собака на сене. Я знаю процесс перегонки в деталях и готов передать его в ведение казны. Но только тогда, когда для этого будет выстроена реальная производственная база, а не кустарные сараи. Империи нужны заводы, а не бумажные патенты.

Николай Павлович остановился. Напряженные складки вокруг его рта слегка разгладились. Он удовлетворенно кивнул, словно я только что прошел невидимый, но крайне важный экзамен.

— Это разумный ответ, — произнес он, и в его голосе промелькнула тень уважения. — Не жадный и не наивный. Мне нравится, Воронов, когда человек способен видеть ситуацию дальше своего собственного кармана. Технологию мы заберем, когда придет время. А пока… выдержите объемы?

— Выдержим, — коротко подтвердил я.

Николай подошел к своему креслу, но садиться не стал. Он оперся руками о спинку, посмотрел в окно, а затем резко сменил тему. Переход получился настолько стремительным, что мне потребовалась пара секунд, чтобы перестроиться.

— Вам нужны люди, Воронов? — спросил он, повернув голову в мою сторону. — Образованные, толковые? С настоящей головой на плечах, а не просто умеющие махать кайлом?

Внутри меня словно распрямилась туго сжатая пружина. Я едва не выдохнул вслух. Кадровая проблема сжирала меня заживо. Прииск пух на глазах, технологии летели вперед, а управлять этим маховиком приходилось опираясь на вчерашних каторжан и лесных следопытов.

— Отчаянно нужны, Ваше Высочество, — признался я, отбросив ложную скромность. — Инженеры, чтобы работать по развитию новых двигателей. Химики для лаборатории Раевского. Механики, врачи для лазарета, учителя для детей рабочих. Наше предприятие растет гораздо быстрее, чем я успеваю физически готовить специалистов. Я работаю на пределе кадрового голода.

Николай усмехнулся. Он протянул руку к лежащей на столе неприметной кожаной папке с вензелями, открыл ее и извлек сложенный вдвое лист плотной бумаги. Шагнув ко мне, он протянул документ.

— Здесь тридцать имен, — сухо прокомментировал князь, пока я разворачивал лист. — В основном офицеры, которых мы недавно уволили со службы за излишнее вольнодумство и неподобающие разговоры. Пара выпускников Горного института, которым не нашлось теплого кресла в департаментах. Несколько бывших преподавателей, угодивших в опалу за неосторожные высказывания. Бунтари. Смутьяны.

Я быстро пробегал глазами по строчкам, написанным канцелярским почерком. Пальцы крепко сжали края бумаги. Горный инженер с практикой на европейских шахтах. Химик-неорганик. Два артиллерийских поручика, имеющих реальный опыт литейного дела. Военный врач, закончивший Медико-хирургическую академию. Это был не просто список неблагонадежных элементов. Это была невероятная, баснословная золотая жила компетентных мозгов.

— Они прибудут сюда вместе с военными, в мае, — продолжил Николай, наблюдая за моей реакцией. — Кормить, одевать и обеспечивать им сносный быт будете вы из своих средств. Взамен вы получаете их мозги на бессрочную службу. Устраивает вас такая сделка?

Я поднял глаза от списка. В груди клокотало торжество, которое я с трудом удерживал за маской спокойствия. Эти люди, лишенные столичных перспектив, будут грызть землю, чтобы доказать свою значимость. А мне именно такие и требовались.

— Устраивает полностью, Ваше Высочество, — ответил я, бережно складывая лист и убирая его во внутренний карман фрака. — Я найду каждому из них применение ровно в течение недели после того, как они сойдут с повозок. Бездельничать на прииске никто не станет.

Николай Павлович бросил короткий взгляд на настенные часы. Аудиенция была окончена. Он выпрямился, демонстрируя идеальную офицерскую выправку, и чуть кивнул нам обоим, давая разрешение идти.

Мы с Аней развернулись, направляясь к двойным дубовым дверям, когда голос великого князя настиг нас