Рубин для мастодонта - Светлана Аркадьевна Лаврова

знает, где рубин. Продай его за любую цену или храни в банке, там защита получше, чем в моем (теперь твоем) замшелом Стенхоупхилле. Сегодня истекли предсказанные жрецом три недели. Видимо, я умер. Я этого не одобряю, но теперь уже ничего не могу поделать.

Передай привет миссис Софии. Я не очень хотел на ней жениться, но несправедливо, чтобы она пострадала от моей смерти, поэтому я подсунул её тебе в завещании.

Твой неизменно любящий и нежный брат Роберт, ныне, увы, покойный».

– Невероятно, – сказал Джек, закончив чтение. – Я всё угадал – и жреца, и храм, и месть. Тот писатель, мистер Коллинз, может спокойно сочинять роман, в нём всё будет правдой. Я возьму рубин с собой – в Блексвомпе есть сейф, а здесь нет. Немного странный выбор слов: брат пишет «рубин достался мне справедливо». Я бы написал «рубин достался мне честно». О боже, мисс Хикс, что с вами?

– М-м-м! – негодующе замычала гувернантка. – М-м-м!

– Я сделал перевязку, – очень довольный, объяснил денщик Смит. – Мисс поранила щёчку об ту индийскую железяку. Я перевязал. И рот тоже, на всякий случай. Теперь она не будет нам мешать своей болтовнёй.

– Ты с ума сошел! – воскликнул Джек. – Ты перевязал всё лицо, кроме глаз и носа!

– Она бы истекло кровью, – посмеиваясь, пояснил Смит. – Я понимаю в медицине. Кто перевязывал вас, когда вы подставились под пулю в той деревне под Лакхнау?

– Мисс Хикс, пойдите погуляйте в саду, а то этот изверг еще что-нибудь с вами сделает, – сказал Джек. – Смит, проводи даму до сада и сразу назад. Ты нам понадобишься прибирать всё это в кладовые.

Мегги и Алиса хихикали, спрятавшись за шёлковый экран с обезьянками, извлеченный из второго ящика.

– Интересно, слышала ли она, как я читал письмо? – озабоченно сказал Джек. – А то ведь разболтает всему графству. Ладно, девочки, давайте подведем итоги, что кому дарить. Мегги выбрала кинжал и нож-чакру. Алиса – гребень и шёлковую ткань с павлинами. Мистер Беннинг получит прекрасный «Холланд и Холланд». Миссис Беннинг – шаль. София – тоже шаль… может, еще что-то?

– Добавь вон ту резную шкатулку из кости динотерия, она такая хорошенькая, – посоветовала Алиса. – И положи туда что-нибудь. Не пустую же дарить.

– Согласен. А что Луизе? Шалей больше нет.

– Она музыканша, так подари ей вон ту трубку и скажи, что это редкостная индийская флейта.

– Это же отломанная деталь от бамбукового кресла! Лучше я дам ей отрез шёлка. О-о, я забыл про тётушку Маргарет!

Все на минуту замолкли, соображая, что может порадовать тётушку Маргарет и не привести к катастрофе.

– Больше всего она обрадуется ружью, – сказала Мегги. – Но, наверное, это неразумно. Она может подстрелить почтальона – почему-то она считает его Оливером Кромвелем и не одобряет его политики.

– Маленький барабанчик индийских жрецов, – придумала Алиса. – Она будет барабанить день и ночь, и будет совершенно счастлива.

– Вот именно, день и ночь, – поморщился Джек. – Нет, барабанчик мы подарим Бобби. Он еще не умеет барабанить.

– Я знаю! – и Мегги открыла первое отделение сандаловой шкатулки – не то, где книга, и не то, где рубин, а где всякая всячина. – Перчатки! Смотрите, какие они интересные: по обшлагу отделка цветными стёклышками и бисером. На запястье на каждой перчатке – зеленые стеклянные листики и между ними – красный стеклянный бутон, сверху синие стеклянные незабудки, и всё обшито серебряной нитью и розовым бисером. Никогда не видела, чтобы перчатки так разукрашивали. Тётушке понравится, она любит всё, что блестит. И они маленькие, как раз её размер. София в них не влезет.

– Странно, что так богато разукрасили такую недолговечную вещь. Немного дурной вкус, по-моему. Перчатки обычно долго не живут – рвутся, пачкаются*, – сказал Джек. – Ладно, Мегги, я согласен, подарим тётушке Маргарет перчатки.

– Хотя ружье было бы лучше, – проворчала Мегги.

Пришли Смит и миссис Миллсом, позвали горничную, и сокровища из ящиков стали переносить в кладовые и на кухню. Девочкам доставили пирожные из кондитерской и холодную ветчину из кладовой, чтоб они не мешали прибирать. Но они всё равно время от времени отвлекались от пирожных и вскакивали:

– Ой, какие бусики? Не бусики? Как, это упряжь для верблюда?

– Ой! Это шляпа? Нет! А что это? Джек, дай мне это перо! Не перо? А что это?

– Нет, я не хочу черепаховые гребни. Я хочу живую черепаху. Жаль, что брат не завещал тебе живую черепаху вместо Софии. С ней было бы меньше хлопот.

А что же в это время делала гувернантка?

Глава десятая

Романтичная прогулка в саду

А бедная, насильно перебинтованная гувернантка бродила по саду и кипела от негодования. Может, даже и хорошо, что её так качественно перевязали, а то она просто взорвалась бы. Что за обхождение с леди! Первым делом мисс Хикс попыталась снять бинты, но Смит знал своё дело, во время войны ему приходилось ухаживать за раненым хозяином, который в бреду норовил сорвать повязки, так что мисс Хикс своими слабыми пальчиками ничего не могла поделать с мощными напластованиями марли.

«И хозяин грубый, и дом старый, и сад заброшенный, фу, – мстительно думала мисс Хикс, вся в нервах бегая по заросшим дорожкам. – Уж я постараюсь, чтобы мисс София не вышла за этого грубияна! Это что? Цветник? Фу! Последняя помойка в Лондоне и то элегантнее. Ай! Змея!»

Испуганная шагами мисс Хикс, из-под куста метнулась безногая ящерица-желтопузик*. Мисс Хикс отпрыгнула, как от кобры, и быстро покинула сад, надеясь, что в огороде безопаснее.

– Это что? Огород? Фу! Какая мерзость. Всё не чищено, не полото, всё в сорняках. Ой! Ёж! Живой ёж! Удивительно, что в этом, с позволения сказать, огороде не пасутся какие-нибудь газели*. А это уже переходит всякие границы: угол под забором весь зарос наперстянкой! Это верная примета, что в саду обосновались фейри*. Чего хорошего можно ждать от хозяев, если в саду хозяйничают фейри?

Надо признать, мисс Хикс во многом была права. За цветником долгие годы никто не смотрел вообще, и природа радостно вернула себе этот клочок отнятой когда-то у неё земли. Мисс Хикс, выросшая в Лондоне, даже не знала названий всех этих буйных, сочных, колючих новосёлов, выгнавших из когда-то ухоженных партеров нежную резеду и ирисы*. Длинные стебли с голубыми цветами от макушки до пят, бордовые шары среди мохнатых листьев, что-то одуряющее сладкое и пышное на хрупких веточках, лиловые жизнерадостные репейники, вездесущие одуванчики, белые безымянные звездочки над самой землей, колосья