Рубин для мастодонта - Светлана Аркадьевна Лаврова

по рассказам мсье Беннинга. И меня охватило неодолимое желание взглянуть на чудеса Блексвомпа и на доброго своего почтенного друга мсье Беннинга. Я остановился на здешнем постоялом дворе «Жорж»…, нет «Георг».

– И совершенно напрасно, – перебил мистер Беннинг. И оглушительным шепотом пояснил:

– Там клопы!

– Мисс, не слушайте, это неприлично, – встряла мисс Хикс. – Приличные леди даже не подозревают о существовании этих животных. В крайнем случае их можно назвать, например, домашними ночными бабочками.

– О-о, я опытный путешественник, у меня есть персидский порошок. Я без него никуда, – сказал мсье Лефоше.

– Отличное средство, мы называем его порошок Китинга*

– Смесь ромашки кавказской и далмацкой, – пробормотала Мегги, использовавшая его в некоторых своих химический опытах.

– Так вот, друг мой, я уже послал в «Георг» за вашими вещами, – продолжил мистер Беннинг. – До начала охотничьего сезона всего двенадцать дней, и вы дождётесь его у нас в имении.

– Но я ехал в Лондон… – слабо протестовал гость.

– Лондон стоит на месте почти две тысячи лет и, уверяю вас, простоит еще столько же, так что вы не опоздаете. Джек, да я же не сказал самого главного! Помнишь, на Международной Промышленной выставке 1851 года… нет, ты не помнишь, конечно, ты был еще малышом. Так вот, там в первый раз в Англии были представлены казнозарядные ружья! До этого английские оружейники, да простит их Господь, считали, что если у ружья казна не закрыта наглухо, то это опасно, заряжать надо с дула. А то ружье как выстрелит назад из задницы… пардон, с казенной части, как попадет в охотника! А французские ружья системы Лефоше* заряжались с казны и просто перевернули английскую оружейную систему. И наш гость – сын тех самых Лефоше!

– Нет-нет, только боковая ветвь, – смущенно отнекивался француз. – Как это… троюродная родня.

– Вы тоже оружейник? – несколько холодно спросил Джек, которому любезный гость почему-то не понравился.

– Нет, увы. Когда с детства в семье слышишь только о шпилечных патронах, каморах барабанов и переламывающихся ружьях, хочется заняться чем-нибудь другим, – развел руками мсье Лефоше. – Я юрист. Вполне… как это по-английски? Вполне респектабельно.

– Да хватит уж о ваших ружьях, – проговорила миссис Беннинг. – Мсье Лефоше сказал, что в Париже уже не вышивают рыбьей чешуёй! Теперь и герцогиня Морли, м графиня Гастильони, и герцогиня Монмаранси делают призрачные букеты*! Замачивают листья разных растений в растворе соды… что это – сода? Я и не слышала такого слова.

– Двууглекислый натр, – пояснила Мегги. – У меня есть, мамочка, я тебе дам, если хочешь.

– Мисс Магдален, приличные юные леди не должны произносить таких слов – двуу… у… укушенный натр, – ужаснулась гувернантка.

– Сегодня уже поздно, – сказал мсье Лефоше. – А завтра утром я сам приготовлю раствор для мадам. Мы замочим в нём красивые листики. А потом аккуратно соскоблим зелёную мякоть, и останется ажурная сеточка листа. Как изысканно! Мы составим из этого букет, закрепим на бархате или бумаге.

– А мне мсье Лефоше сказал, что я прекрасно пою, – сказала Луиза, поправляя лилию в волосах, очевидно, подаренную французом. Лилия пахла оглушительно, аж в глазах щипало.

– О да, мадемуазель Луиза – большой талант! Она могла бы затмить сладкоголосую Маргариту Масе и блистательную Лиз Тотен*, певшую Эвридику в произведении мсье Оффенбаха. Я знаю, что для высокородной английской мисс считается нехорошо петь в опере и оперетте, да-да, увы, мы – рабы приличий. Но в Париже знатная мадемуазель может петь в театре, зарабатывать тысячу фунтов в год и пользоваться уважением и почётом.

– Тысячу фунтов! – ахнула Луиза. – Мсье так интересно рассказывает. Он наговорил мне тысячу комплиментов.

– А что наговорил он вам, София? – тихо спросил Джек, наклоняясь к невесте. – Да уж побольше, чем вы за всю жизнь! – презрительно отодвинулась София. – Да, мой юный французский друг всех очаровал, – подтвердил довольный мистер Беннинг.

– Добавь ему сернистого мышшшьяку, – посоветовал Кеша. Гость им не восхитился, так что Кеша на него обиделся.

– Мон амур! Мон амур! – вдруг закричала тётушка Маргарет, отвлекаясь от созерцания камина. – Я узнала его! Господа, да это же мистер Борджиа, знаменитый отравитель! Какая радость! Подумайте, мои дорогие, кого нам надо срочно отравить. Пока такой специалист гостит у нас, надо пользоваться случаем.

– Мисс Хикс, – шепотом подсказала Мегги.

– Нет, деточка, – отказалась тётушка Маргарет. – Гувернантка – существо подневольное, ей и так несладко живётся. Нехорошо её еще и травить. А вдруг яд окажется несвежий, и её тошнить будет? Как неприятно.

– Я привёз вам подарки, – мрачно сказал Джек, совсем не так представлявший себе этот момент. – Смит, положи сюда пакеты. Дядюшка, вот вам ружьё.

– О-о, отличный экземпляр «Холанд и Холанд», – обрадовался мистер Беннинг. – Интересная модель. Спасибо, мой мальчик, я обновлю её через двенадцать дней.

– Папа, наша кухарка говорит, что если плюнуть на подарок*, то скоро получишь еще один, – сказала Мегги. – Ты плюнь на ружье, и Джек тебе ещё одно подарит. У него их знаешь сколько? И такие красивые.

Мистер Беннинг посмотрел на ружье, и было видно, что он борется с искушением исполнить совет Мегги. Но потом он кинул взгляд на гостя, вздохнул и плевать на ружьё не стал. Неприлично плеваться при гостях.

Миссис Беннинг ахнула, получив шаль, и сразу накинула ее.

– Мери, поправь сзади, чтобы получились красивые складки, – приказала она горничной. – Джек, ты такой милый мальчик, ты всегда знаешь, чем меня порадовать. Королевский подарок. Мне очень нравится.

– Еще бы такая шаль не понравилась, – проворчала Луиза, завистливым взглядом провожая мамин подарок. И тут же получила отрез яркого шёлка.

– А ничего, что на нём слоны? – спросила она. – Я тебе очень благодарна, дорогой братик, шёлк чудесный, но слоны…

– А что слоны? Отличная добыча, – одобрил мистер Беннинг.

– Подумаешь, слоны! Один мой приятель из Лондона, сын сэра Лестера, баронета, в этом сезоне носит рубашку с розовыми удавами*, – сказал Джек. – Я сам видел.

– Слоны тут не по всей ткани, а по каёмочке, можно подвернуть, – посоветовала Алиса. – Или отрезать.

Тётушка Маргарет получила вышитые перчатки и пришла в бурный восторг. Она даже встала с кресла и проплясала вокруг Джека матросский танец с выкриками «Эхой!». Мсье Лефоше немного удивился, но подумал, что это английский народный обычай.

Наконец Джек вручил Софии шаль. Подарок явно понравился, она с удовольствием его набросила, подобрала пышные складки, поправила бахрому, вскинула головку и гордо посмотрела на всех.

– Какая ты красавица, доченька, – одобрила миссис Беннинг.

– Но вашей нежной красоте, мадемуазель Софи, не пристали такие яркие краски, – негромко произнёс француз, наклонившись почти что к самому ушку Софии, полузакрытому локоном. – Вы – словно изысканное произведение старых итальянских мастеров, а