Рубин для мастодонта - Светлана Аркадьевна Лаврова

– Ну и сам виноват, – решительно согласилась кухарка Дэвис. – Вы всё сделали правильно, Мери. Следует признать, что вы – редкая умница.

Тут в кухню влетела красная взъерошенная Бетти, схватила с полки миску.

– Что такое? – изумилась кухарка.

– Да неймётся ей! – со слезами в голосе воскликнула Бетти. – Уж полночь скоро, а она всё плачет да бродит, раздеть себя не даёт, а я бы уж её в кровать запихнула, сил моих с ней нету. А сейчас ей, видите ли, лекарство от меланхолии подавай*! Миссис Дэвис, где у нас маленькие яички тех заморских индийских птичек? Не страусиные, а эти… ку… ку… курячьи?* Надо сбить два желтка со стаканом хереса, мускатным орехом и сахаром.

Кухарка вынула из медного ящичка два куриных яйца – модный заграничный продукт, не то, что привычные страусиные. Достала из ящика буфета мускатный орех и банку с сахаром, полезла в поставец с винами.

– От стакана хереса хоть у кого меланхолия пройдёт, – проворчала она. – Может, туда виски добавить? Никакая меланхолия не устоит. Сядь, Бетти, выпей чаю, я взобью тебе лекарство, а то ты в нервах туда по ошибке какой-нибудь мышьяк добавишь.

– Вы такая добрая, – чуть не плача, сказала Бетти, падая на стул. – А я так с ней намучалась! Чашечка чая – это то, что мне надо. И гренки – я и поужинать не успела сегодня.

– Я тебе немного сладкого мяса* оставила, поешь, когда освободишься, – сказала кухарка Дэвис, проворно сбивая ароматную смесь. – Тебе надо больше кушать, ишь какая тощая! Кто тебя замуж возьмёт, такую кочергу!

Бетти приуныла еще больше, молниеносно проглотила чай, подавилась гренком и схватила миску с лекарством (куда миссис Дэвис плеснула-таки немного виски).

– Пока она это будет есть, я её волосы раскручу, корсет расшнурую, а у нее рот будет занят, она возразить не сможет. И я её в постель положу и буду свободна.

И убежала.

– У неё сегодня свиданка была назначена с молодым Хиггинсом, а она, вишь, задержалась, – пояснила Мери. – Вот девка и злится.

– Как бы до беды не довели, – покачала головой кухарка Дэвис. – У девки ветер в голове.

– Да нет, там и родители знают, и вообще всё серьёзно, – заступилась Мери.

– А только всё сорваться может. Молодой Хиггинс – жених изрядный, на него все деревенские невесты вешаются. Вот Бетти и нервничает. Ой, уголек вылетел*. Ну-ка, давайте посмотрим, к чему это.

– Круглый уголёк, – сказала Нэнси-судомойка. – Как кошелек. Значит, к богатству.

– Сколько тебе раз говорить, Нэнси, не вмешивайся в разговор старших тебя по положению, – поджала губы кухарка Дэвис. – Посуду ты старательно моешь и прачка ты неплохая, и не грязнуля, а воспитания никакого. Этот уголёк не круглый, а прямоугольный. Значит, не на кошелек похож, а на гроб. Это к похоронам.

– По-моему, он немножко круглый и немножко прямоугольный, – примирительно заметила Мери, подбирая спорный предмет. – Значит, к похоронам, которые ведут к богатству.

– Это как? – вытаращила глаза Нэнси.

– Это значит богатство по завещанию, – пояснила Мери. – То есть мастер Джек всё-таки женится на мисс Софии и получит завещанное богатство после смерти брата.

– Да, Мери, ты очень умная, – неодобрительно покачала головой кухарка Дэвис. Она начала подозревать, что Мери даже умнее её самой, что неприятно.

– Уголёк… огонь… пожар, – задумчиво процедила Мегги. – Джек получит своё богатство после смерти брата, и поможет ему в этом пожар… София еще не спит, она принимает своё лекарство от меланхолии. И Джек наверняка не спит, он огорченный весь напрочь. Алиса, ты доела? Пошли в спальню! У нас важное дело!

Глава четырнадцатая

Краткое руководство для поджигателей

– Мы устроим пожар, – объяснила Мегги, расстегивая крючки на Алисином платье (няня давно укачала Бобби и спала, гувернантка тоже ушла к себе, помогать некому). – Быстро надевай ночную рубашку, как будто ты давно спишь! И помоги мне раздеться, у меня тугие застёжки на корсете*. Мы изобразим, как будто спали и проснулись от запаха дыма. Где спички? Мисс Хикс потушила свечу, конечно.

– А нам непременно сейчас нужен пожар? – кротко поинтересовалась Алиса, у которой глаза прямо сами закрывались. – Может, перенесём на завтра?

– Да ты что, сейчас для пожара самое время! Огонь будет виден в темноте, Джек и София еще не спят, а остальные спят и не вмешаются. Ах да, еще Луиза может заявиться… ладно, сообразим на месте. София не запирает дверь. Я прокрадусь и потихоньку просуну ей в комнату горящую бумагу… нет, лучше тряпку, от тряпки больше дыма. Где моё земляное масло*? От него загорится даже мокрая тряпка. Что бы поджечь? Ага, вот этот шарфик мне никогда не нравился. Смочим его земляным маслом…

– А я что должна делать? – спросила Алиса.

– Ты будешь стоять в коридоре около спальни Джека и кричать: «Пожар!». Кричи выразительно, но не очень громко, чтобы никто не проснулся. А я забегу в его спальню и скажу: «Спасай Софию!» Он спасёт, и она в него влюбится.

– Почему? – спросила Алиса.

– Не знаю, это такой закон природы. Если мужчина спасет девушку, то она в него влюбляется. Персей и Андромеда – помнишь, мы проходили? И всякие рыцари спасали всяких принцесс от всяких драконов, и чем это кончалось? Свадьбой. И мне не придётся возвращать кинжал и нож, а тебе гребень.

– Ладно, – смирилась Алиса. – Где мне встать? И скажи, когда можно начинать кричать.

– Сейчас, я только подожгу шарфик… нет, мой шарфик нельзя, сразу будет ясно, что это я. Лучше поискать кого-нибудь менее подозрительного. Ага, вот перчатки мисс Хикс. Одну вполне можно сжечь. Она ей не идёт.

Мегги накапала на перчатку земляное масло из своей секретной лаборатории, о которой речь позже, подожгла и метнулась к комнате Софии. Дверь была закрыта, но не заперта, свеча потушена. В темноте на фоне окна выделялся силуэт Софии в прозрачной кружевной рубашке, видимо, глядящей на луну, а впрочем, кто его знает. Мегги быстро сунула в комнату горящую перчатку, выскочила и сказала Алисе:

– Как я зайду к Джеку, начинай считать до десяти. Как досчитаешь, кричи «Пожар». Но тихо.

– Ты побыстрее, у меня ноги мёрзнут босиком, – кивнула Алиса.

Мегги заскочила в спальню к Джеку… вот так неожиданность! Несчастный обиженный влюблённый, которому полагалось биться в рыданиях и стенать, глядя на луну, преспокойно спал в кровати и даже похрапывал, умаявшись за этот хлопотливый день. Мегги отдернула