Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

в «Меркурии». Любой, кто согласится на этот проект, предупреждал он, в итоге просто превратится в консервированную тушенку[41]. Вполне возможно, что слухи с базы дошли и до тех, кто 2 февраля 1959 г. собрался в Пентагоне на секретное совещание, организованное NASA.

Отбор

Утром того дня космическое агентство созвало первую группу избранных – 35 летчиков-испытателей из общего списка в 110 потенциальных астронавтов. План был таков: за три недели Эйб Сильверстейн и Джордж Лоу, ведущие инженеры NASA, должны были встретиться со всеми 110 кандидатами и постараться убедить присоединиться к программе. Задача казалась почти невыполнимой – особенно если учесть, как общество воспринимало эту затею.

В первой группе многие пилоты относились к затее с нескрываемым скепсисом. Особенно выделялся Уолтер Ширра – самый именитый из них и, что неудивительно, самый скептически настроенный. В свои тридцать пять он уже сделал блестящую карьеру. Да и как могло быть иначе у сына легендарного аса Первой мировой, сбившего пять немецких самолетов? Сам Уолтер, став пилотом ВМС, совершил 90 боевых вылетов в Корее и сбил два МиГа. А сразу после окончания Военно-морской академии он женился на падчерице самого адмирала Джеймса Лемюэля Холлоуэя, который во время Второй мировой командовал всем тихоокеанским фронтом. Еще не окончив обучение на летчика-испытателя, Ширра получил особое назначение – тестировать ракеты «воздух-воздух» Sidewinder на базе Чайна-Лейк в Калифорнии. Ему же доверили оценить, годится ли истребитель F–4H для нужд американского флота.

У летчиков калибра Ширры карьерный путь был расписан буквально по часам: сначала пост командира истребительной эскадрильи, а там и прямая дорога к адмиральским звездам. И что же – рисковать всем этим ради какой-то космической авантюры? Три года могли изменить всё. За это время карьера военного летчика могла взмыть к небывалым высотам – или уйти в штопор. Одно неверное решение – и все твои заслуги перестанут иметь значение, а фамилия исчезнет из списков на повышение.

До старта оставалось три года. К середине 1960 г. «Меркурий» доставит астронавтов в космос – так обещали Сильверстейн и Лоу, отвечавшие за отбор кандидатов. Они убеждали собравшихся: это самый приоритетный проект правительства, сопоставимый по важности – клятвенно уверяли инженеры NASA – с военной операцией. NASA нужны добровольцы для суборбитальных и орбитальных полетов. Впрочем, они сразу прояснили один момент: пилотировать в привычном смысле слова здесь не придется – при взлете и посадке капсула будет управляться автоматически. По крайней мере, как бы между делом заметил Лоу, пока она не выйдет на орбиту. Если, конечно, все пойдет штатно. А там уже можно переключиться на ручное управление. «На электродистанционное», – словно невзначай поправил он сам себя.

Когда капсула выйдет на орбиту и начнет парить вокруг Земли, контроль высоты станет критически важным для возвращения. А если автоматика откажет… что ж, тогда астронавту придется самому включать тормозные двигатели, чтобы погасить скорость и сойти с орбиты. Только так удастся избежать печальной участи – навеки остаться космическим мучеником. Именно поэтому, тут в разговор вступил Сильверстейн, учитывая, какому риску подвергнутся первые американцы, которым предстоит вырваться за пределы земной атмосферы, отбор проводится исключительно на добровольной основе.

Трудно сказать, что именно повлияло на решение пилотов. Может, их впечатлила перспектива работы с электродистанционным управлением или разговор о тормозных двигателях. А может, сработало сравнение «Меркурия» с военной операцией – ведь ни один кадровый офицер не мог отказаться от боевого задания. Не исключено, что свою роль сыграла и пресса: сразу после встречи газеты запестрели заголовками о том, как NASA ищет героев, готовых рискнуть жизнью ради покорения космоса.

Как бы то ни было, результат превзошел все ожидания. За первые два понедельника Сильверстейн и Лоу встретились с 69 летчиками-испытателями – и 56 из них вызвались участвовать в программе «Меркурий». В их числе оказались Чарльз «Пит» Конрад, Джим Ловелл, новая звезда летных испытаний Алан Шепард и – что самое удивительное – Уолтер Ширра. О встречах с остальными кандидатами на следующей неделе можно было уже не думать. Энтузиазм настолько зашкаливал, что NASA, планировавшее набрать 12 добровольцев, решило остановиться на семерых. При таком воодушевлении некоторые наверняка захотят слетать в этой «консервной банке» даже больше одного раза.

Слова, изменившие ход истории

9 апреля 1959 г., ровно в два часа пополудни, представитель NASA Уолтер Бонни вышел приветствовать прессу в бальном зале особняка Долли Мэдисон, что в нескольких километрах от Белого дома. Зал был переполнен журналистами, и в воздухе явственно ощущалось напряжение.

Перед длинным столом на сцене теснились чуть ли не сотни людей. В центре стола, прямо под прицелом фотокамер, возвышалась миниатюрная модель капсулы «Меркурия» с характерным острым шпилем системы аварийного спасения на верхушке. Кто-то из особо настойчивых репортеров умудрился раздобыть лестницу и, пристроив ее у стены под прожектором, взобрался наверх в поисках удачного ракурса.

«Через минуту, – объявил Бонни нетерпеливой толпе, – вы услышите то, чего так долго ждали: имена семерых добровольцев, которым предстоит стать командой астронавтов "Меркурия". После раздачи пресс-релизов тем из вас, кто спешит сдать материал для вечернего выпуска, лучше сразу бежать к телефонам. Потом у вас будет минут 10–15 на фотосессию с нашими героями». Тут он указал на людей, сидевших за столом, – тех, кто прошел через долгие и изнурительные обследования в клинике Лавлейс в Альбукерке. «Можете начинать съемку», – добавил он.

Толпа в бальном зале среагировала мгновенно – защелкали затворы фотоаппаратов, хотя имена сидящих за столом еще даже не прозвучали. Гул стих, только когда слово взял глава агентства Томас Кит Гленнан: «Дамы и господа, сегодня мы представляем вам и всему миру семерых смельчаков. Их выбрали для подготовки к первому орбитальному полету в космос. Астронавты национального проекта "Меркурий" прошли длительный, беспрецедентный отбор, и наши медики и ученые полностью удостоверились в их исключительной способности перенести все трудности предстоящего полета».

То, что Гленнан сделал упор на их пригодности, а не на заслугах и квалификации, уловили, пожалуй, только сами кандидаты за столом. Всем остальным – в этом зале, в Америке, да и во всем мире – было важно лишь одно. И Гленнан произнес это с подобающей торжественностью: «С величайшей честью и удовольствием представляю вам Малкольма Карпентера, Лероя Купера, Джона Гленна-младшего, Вирджила Гриссома, Уолтера Ширру-младшего, Алана Шепарда-младшего и Дональда Слейтона. Астронавтов национального проекта "Меркурий"».

В зале раздался гром аплодисментов, журналисты как один вскочили со своих мест. Но эти овации были лишь прологом к той всенародной любви, которая ожидала новых национальных героев – первых звездных странников, готовых рискнуть жизнью, чтобы превзойти коммунистов даже за пределами земной атмосферы.

В тот момент никто не мог даже представить, что Советский Союз, приступивший к отбору космонавтов на год позже презентации в особняке Долли Мэдисон, не только первым отправит человека в космос, но и совершит