Владимир Путин и СВО - Рой Александрович Медведев

Такая же сложная проблема — разработка и внедрение отечественного программного обеспечения. Ее тоже, как и восстановление собственного авиапрома, не решить быстро. В мае текущего года, общаясь с представителями российских деловых кругов, президент сказал: «Что касается программного обеспечения, когда мы анализировали ситуацию в 2022 году, тогда исходили из того, что это один из самых серьезных для нас вызовов по всей экономике. И наша стратегическая задача — кратно увеличить использование на основных направлениях национального российского программного обеспечения. И это, безусловно, выбор государства, который является одним из приоритетов. И мы будем идти к этой цели — увеличивать использование программного обеспечения внутри страны, причем во всех секторах экономики, и уже тем более в области государственного управления. Мы понимали всегда, но сейчас столкнулись с тем, что это просто тот случай, когда можно говорить совершенно обоснованно об обеспечении национальной безопасности. И так к этому и будем подходить».

В этой сфере уже имеются определенные достижения. Создана альтернатива «незаменимому» софту Microsoft Windows — это Astra Linux Данная операционная система полностью конкурентоспособна по показателю обеспечения безопасности информации, имеет удобный и привычный интерфейс и набор приложений. Прямо в 2022 году Microsoft Office стал заменяться отечественным «Моим офисом», совместимым с Astra Linux, а также с другими распространенными операционными системами. Продукция российского производителя Bellsoft обеспечивает работу банковских карт. В 2025 году заработал созданный и поддерживаемый компанией «Коммуникационная платформа» национальный мессенджер Max. Многие проблемы еще предстоит решить, но совершенно ясно, что санкции в области программного обеспечения не привели к страну к коллапсу.

Определенный выход в деле преодоления санкций — это развитие сотрудничества со странами Востока. Это не так просто, ибо связи с Западом у России развивались столетиями, а с Востоком всё было намного сложнее.

Глава 7

Владимир Путин и Си Цзиньпин: контакты до и во время спецоперации

Уже через год после того, как Си Цзиньпин в 2013 году выдвинул свою программную инициативу «Один пояс и один путь», Путин сформулировал задачу «разворота России на Восток» — в дополнение к программе импортозамещения на фоне антироссийских санкций. Для нового вектора российской политики имелись веские основания.

Советский Союз практически на протяжении всего периода своего существования жил в условиях разного рода эмбарго и санкций. Поэтому страна (а за ней в той или иной степени и весь Восточный блок) старалась выстраивать самодостаточную экономику, которая в минимальной степени зависела бы от внешнего мира. (Такое ограничение, правда, не распространялось на экспорт углеводородов.)

В 1990-х годах был взят противоположный курс — на интеграцию России в глобальную экономику. Это привело к тотальному разграблению страны и ее нарастающему отставанию от ведущих мировых держав.

С приходом к власти Путина такое катастрофическое положение постепенно стало изменяться к лучшему. Выгодные цены на углеводороды позволяли перераспределять выручку от их экспорта и медленно, но неуклонно сокращать отрыв России от лидеров научно-технического развития, по крайней мере — в стратегически значимых отраслях и оборонной промышленности. Мировой экономический кризис 2008 года притормозил, но не остановил совсем выправления ситуации в экономике. Следующим препятствием для поступательного развития стали санкции, объявленные Западом в отношении России после присоединения Крыма в 2014 году. Спустя несколько месяцев после объявления санкций Обама произнес свою знаменитую фразу про российскую экономику «в клочьях». Конечно, утверждение, что экономика России «разорвана в клочья» санкциями, не соответствовало действительности, но рост ВВП, пусть и замедлявшийся, сменился отрицательной динамикой и сократился в 2015 году по сравнению с 2014 годом на 2 с лишним процента.

Таким был фон «разворота России на Восток». Причем подобная корректировка курса означала вовсе не кратковременную переориентацию, а обозначение нового вектора на десятилетия. Тем более что интенсивно развивающиеся страны Азиатско-Тихоокеанского региона — Китай, Япония, «четыре азиатских тигра» (Гонконг, пусть и утративший самостоятельность, Сингапур, Тайвань, Южная Корея) — нуждаются в энергоресурсах. Но соответствующую инфраструктуру для их экспорта из России еще предстоит выстроить, и газопровод «Сила Сибири» — лишь первый шаг в этом направлении.

Однако помимо сугубо экономических и технологических сложностей «разворота» имеется еще и трудность социокультурная. Вплоть до недавнего времени весь мир был европо-центричным. Именно в Европе делались все научно-технические открытия. Здесь был наиболее высокий уровень образования, здравоохранения и культуры. Когда на рубеже XIX и XX веков на первое место стали выходить Соединенные Штаты, то это также являлось результатом влияния Европы — точнее, влияния переселенцев из Старого Света в Новый Свет. Россия на протяжении всей своей истории являлась европейской страной, ее связи с Западной, Центральной и Восточной Европой существуют с момента образования Древнерусского государства. Конечно, аналогичного опыта взаимодействия с Азией у России нет, и быстро его обрести невозможно. На это уйдут годы, если не десятилетия. Социокультурными нестыковками можно объяснить и то, что целый ряд соглашений, подписанных Путиным и Си, оказывается невыполненным. Сами китайцы на этот счет говорят: «Наверху тепло, а внизу холодно». И хотя в настоящее время в России увеличивается количество людей, владеющих китайским языком, привыкание друг к другу двуглавого орла и дракона растянется на долгие годы.

Вместе с тем для России «разворот» на Восток вовсе не означает разрыва с Западом. Наша страна продолжает поддерживать и развивать все те экономические и культурные связи с западными странами, какие сегодня возможны в условиях санкций, непомерно усилившихся после начала СВО. Мы в свое время поддержали призыв Шарля де Голля о «Европе от Атлантики до Урала». Путин, развивая этот тезис, говорил о «Европе от Лиссабона до Владивостока». Не вина России в том, что большая часть европейских стран начинает втягиваться сегодня в холодную (пока еще) войну против России и Китая.

Перед Россией в настоящий момент во весь рост встает проблема освоения своих восточных и северных территорий. И в это же время происходит быстрый и всесторонний экономический и политический подъем Восточной и Юго-Восточной Азии. Китай уже превратился в новый центр экономической, политической и военной силы, и этот фактор надо учитывать. Поэтому «разворот России на Восток» — это не только развитие связей и сотрудничества с Китаем. Россия укрепляет контакты с Южной Кореей, с Вьетнамом, с малыми странами Азии. Мы готовы расширять контакты и с Японией. Но отношения Москвы и Пекина — это всё же главная ось, вдоль которой строится вся политика России на восточном направлении.

Вместе с тем совершенно очевиден факт: не всё, что выгодно Китаю, выгодно и России, а также наоборот. Например, резкое снижение мировых цен на нефть, которое имело место в