Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дмитрий Болтунов

площадку. Костюм у Артема висел лохмотьями – половину просто оторвали, остатки болтались бесполезным пластиком. Мой костюм, как и бахилы, тоже был порваны в нескольких местах.

– Тупая… – Артем глухо выругался, быстро спускаясь по лестнице, срывая с себя клочья защитного костюма.

Я был с ним полностью солидарен. Но сказать ничего не мог. Перед глазами все еще стоял образ мертвой женщины, тускло освещенной рассеянным светом из грязных окон. И тараканы… Вши… Клопы… Горы мусора… И это кричащее, как раненый зверь, существо в центре ада. Человеком назвать ее уже язык не поворачивался.

В машине мы скрупулезно осмотрели друг друга и одежду на наличие непрошеных пассажиров. Наш улов ограничился несколькими тараканами и одним клопом, которых немедленно отправили в вечность. На всякий случай сумки я обильно залил дезраствором. В это время Артем звонил в полицию, его голос был спокоен, но в уставшем взгляде стояла ярость, когда он коротко докладывал о находке и инциденте. По ту сторону трубки, судя по его гримасе, были не в восторге, но вызов приняли.

– Восьмая свободна, – мрачно отзвонился Артем диспетчеру. – Да, там был труп. Полицию вызвали. Все. Принял.

Он положил трубку и вдруг резко, нервно рассмеялся, хлопнув себя по колену.

– Чего смешного? – мрачно поинтересовался я, все еще отряхиваясь от невидимых ползающих тварей.

– Сейчас мы едем к депутату местной администрации, – выдавил он сквозь смех, который уже больше походил на истерику.

Я не смог удержаться от удивления, уставившись на него.

– После… этого?

– Ну да, – Артем вытер ладонью лицо, смех стих, сменившись сильной усталостью. – Сегодня работаем на контрастах.

– Что хоть дали? – спросил я, надевая чистую рубашку.

– Да ерунда какая-то. Голова болит.

– Ну, поехали, – вздохнул я.

Машина тронулась, увозя нас от кошмара трущоб во дворец местного принца из сказки про Золушку. Контраст должен был быть разительным.

Глава 8

Хлебушек

– Что там у нас сегодня? – Таня на ходу застегивала жилетку, ее пальцы слегка подрагивали от холода.

Февраль выдался в этом году морозным. Термометр уже несколько дней стабильно показывал почти двадцать пять градусов ниже нуля. Кого как, а меня не спасали ни теплые ботинки, ни шерстяные носки, ни термобелье. Таня же выскочила на улицу, как Снегурочка, вместо куртки накинув легкую пуховую жилетку. Я мысленно окрестил ее «пиелонефритницей» из-за длины – было совершенно непонятно, что она должна прикрывать: низ спины лишь намекал на присутствие тонкого флиска под ней. На Таню было холодно смотреть.

– Ты решила на больничный уйти? – спросил я, ежась от проникающего под куртку холода.

– Нет, ты что. У меня скоро отпуск, – отмахнулась она, хлопая руками по бокам.

– Тогда почему ты так легко оделась? – не унимался я.

– Дима, не зуди, – Таня махнула рукой, открывая дверь машины. – Что там за вызов?

– Констатация.

– Это хорошо, – прокомментировала Таня, забираясь на свое место. – А где наша студентка? Ты видел ее?

– Понятия не имею. Мне только Оля рассказала, что была ею недовольна.

– Почему? – Таня удивилась, откладывая в сторону только что взятые средства индивидуальной защиты.

– Ну, она сказала, что ничего не умеет и ей неинтересно, – я пожал плечами, включая печку на полную мощь.

Честно говоря, я совершенно не понимал такого подхода. Да, студенты ничего не умеют. Если вспомнить, как чаще всего проходила практика…

* * *

Что-то знают и умеют только те, кому посчастливилось работать в больнице и кому позволяли хотя бы помогать. Собственно, студенты и приходят на практику с целью учебы. И наша станция выгодно отличалась от очень многих баз практики. Сразу вспомнились свои студенческие годы.

Длилась эта пытка около месяца. Мы приходили в отделение и… Все.

– Давайте я поставлю капельницу? – подхожу я к сестринскому посту, в надежде научиться делать внутривенные инъекции.

– Нет, не надо, – медсестра ответила, не отрываясь от подклеивания истории болезни.

– Почему?

– Вы это делаете долго, – сосредоточенно ответила постовая. – Да и не умеете, – через короткую паузу добавила она.

Сколько раз я слышал этот ответ? Очень много. Практически на каждой практике. Ответ звучал всегда по-разному, но смысл был именно в этом: «Не мешай. Вы сделаете не так, а мне переделывать».

– Лучше отнеси в архив истории, – медсестра положила передо мной стопку. – Спускаешься на первый этаж, проходишь через вертушку, поворачиваешь направо и там будет небольшой кабинет. На нем написано: «Медстатистика». Вот, тебе туда. Понял?

Я удрученно кивнул. Я уже раз пятый слушал эту инструкцию. Каждый день.

– Ну можно хотя бы одну капельницу поставить?

– Не надо. Я уже все сделала, – занося стойку в процедурный кабинет, ответила медсестра.

В процедурном кабинете стояла одинокая стойка с набранной капельницей. Я все-таки попытался зацепиться за тоненькую соломинку.

– Ну вот же еще одна есть.

– А молодец. Приставучий, – наконец похвалила медсестра, протягивая мне капельницу. – Ладно. Вот эту можешь поставить. Умеешь?

Я только кивнул. На самом деле меня переполняла злость. Почему на каждое действие приходится упрашивать?! Вот мы выпустимся, придем на работу… И? Никто ничего не умеет и не знает. Все же прекрасно понимают, что фантомы и живые люди – это совершенно разные вещи. Попасть в пластиковую трубку или живую вену – ну как бы… Сравнение неуместно.

То же самое касалось и фельдшерской практики. На протяжении четырех лет давали сестринскую работу. Студенты-фельдшеры выпускаются, и если они не ловили врачей, не напрашивались на обходы, не доставали всех глупыми вопросами, то, приходя на фельдшерскую практику, они представляют собой чистый лист. Ни опросить, ни провести диагностику не в состоянии. А ведь умение вести опрос – это половина успеха в постановке диагноза. Благо, чаще всего врачи позволяли ходить за ними хвостами и довольно охотно отвечали на вопросы. Но это так, лирика.

Я взял стойку, назначение и пошел искать пациента. Собственно, это была одиночная, платная, палата. «Блин, – успел подумать я, – да ну нет». Платные пациенты – это кот в мешке. Они могут быть отзывчивыми, свободно идущими на контакт. Любят поболтать или помолчать, но в целом довольно положительно относятся к медработникам. Чаще всего это действительно состоятельные люди, они знают цену себе и другим. Поэтому терпеливо относятся к назначениям или стараются не усложнять работу медперсоналу.

А вот другая категория… Я их называю «из грязи в князи» – быстро обогатившиеся или случайным образом оказавшиеся в платной палате пациенты, которые ведут себя безобразно. Для них медики – обслуга. В их фантазии к ним должны мчаться по первому щелчку пальцев, бегать вокруг на задних лапках и развлекать их королевское величество. Такие пациенты вызывают только раздражение. Все отделение с