Батя одного хулигана - Алёна Амурская

прямо копия Евгения Александровича, только в миниатюре. Видела, как держится? Спокойный, но будто пружина. С ним не поспоришь. И мальчишки это чувствуют. Им нравится держаться рядом с сильным, даже если тот хмурится.

- Я заметила. У него тот же взгляд…

- Ага, вот именно. Отец - из тех, кто заходит в кабинет и сразу воздух меняется. Мальчишка - его копия. Поэтому и держит класс в ежовых рукавицах.

- Но ведь он ещё ребёнок.

- Формально, да, - усмехнулась она. - А по повадкам - взрослый волчонок. Так бывает. У кого детство сложное, тот быстрее взрослеет. Они не болтают, а действуют. Так проще: сразу видно, кто сильнее.

- Значит, я зря думала, что они меня тестируют.

- Не зря, просто не в том смысле. - Алла тепло улыбнулась. - Ты уж извини, за то, что я изъясняюсь языком сухих параметров, но они тебя не испытывают, а измеряют температуру. Если учитель орёт - значит, страшно. Если спокоен - значит, безопасно. Вот и всё.

- А Рома?

- А Рома ищет того, кто не побоится посмотреть ему прямо в глаза и не отведет взгляд. - Она кивнула. - Ты ему понравилась, можешь не сомневаться, если он позволил себя впервые доставить в кабинет директора. Но виду не подаст. Такой уже характер - от отца.

Она подмигнула, а я впервые за день расслабилась. Похоже, мой хаос вполне укладывался в школьную норму.

- Кстати, ты знаешь, что родители твой класс официально зовут «директорским»? - Алла, отхлебнув какао, ухмыльнулась: - Мамочки в родительском чате просто кипят. Одна как-то писала: «Мой Петя за соседней партой с сыном самого Гаранина сидит! Надо попросить, чтобы они дружили». А другая ей: «Эх, я бы, наоборот, перевела своего, чтобы не попал под горячую руку...». - Она фыркнула, покачала головой. - Так что готовься, ты теперь «учительница самого Ромы Гаранина». Это, считай, новая должность.

Всё еще размышляя об иерархии своего класса, я вздохнула. Звучало одновременно и страшно, и забавно. В моём первом классе, выходит, уже был свой "президент".

- Значит, прежняя учительница-практикантка…

- Была слишком неопытной, поэтому сгорела и перевелась в другую школу, - с сочувственным вздохом сказала Алла. - Хорошая была, но не потянула. Он её просто вымотал. Ну, не он один, конечно, там целая компания гиперактивных непосед из твоего класса. Ромка, знаешь ли, уже умеет заводить толпу. В октябре ту практикантку сняли, а через неделю - бац, и появляешься ты.

- Прекрасно, значит, я пришла тушить пожар, когда дом уже полыхал, - сказала я сухо.

- Ну не драматизируй, - рассмеялась Алла. - Просто тебе достался коллектив с историей. У них уже всё распределено: кто лидер, кто шут, кто тихоня, кто плакса. А тут заходишь ты - взрослая, собранная, с голосом уверенной женщины. Конечно, они сразу инстинктивно границы щупать будут.

- Прощупали, - кивнула я. - И, кажется, признали. Пока.

- А вот это главное, - сказала Алла, похлопав меня по плечу. - Первоклашки-хулиганы... они как зверята. Если почувствуют, что ты не боишься, начинают уважать. А боишься - сожрут с тапками.

Я усмехнулась.

- Спасибо за образную поддержку.

- Да не за что. Просто имей в виду - ты не в обычной школе. Здесь директор, мягко говоря, непростой человек. Поэтому и дети, и взрослые живут в состоянии лёгкой мобилизации. Все смотрят на Гаранина, как на маяк, и стараются не нарваться. А сын у него, знаешь… живёт под прожектором. Вот и огрызается, чтоб не выглядел слабым.

Я кивнула, глядя на кружку.

- Пожалуй, теперь я понимаю, почему он такой.

- Вот и отлично. - Алла снова улыбнулась, уже мягче. - Главное - не пиши своим деткам в дневниках замечания заглавными, а то мамочки в чатах с ума сходят. И кстати о директоре... Смотрю, ты уже успела попасть под фирменный пресс Гаранина и трудно адаптируешься... Хочешь, и его разложу для тебя на молекулы и атомы, как органику на контрольной?

Глава 9. Атомы Гаранина

Глава 9. Атомы Гаранина

Учительская к этому часу уже почти опустела.

В углу гудел старый чайник, пахло меловой пылью и карамельными конфетами, кто-то оставил на столе раскрытый журнал с пятёрками. Алла сидела боком на подоконнике, болтая ногой и держа кружку со второй порцией какао. Пар от неё поднимался тонкой струйкой, растворяясь в вечернем свете.

- Разложить Гаранина на молекулы и атомы? - я усмехнулась, облокотившись о стол. - Почему бы и нет. А то чувство, что у меня минус пять к самооценке после каждой встречи с ним.

Алла фыркнула:

- Не переживай. У нас все через это проходят. Он такой - на людях ледяной, но внутри… ну, не скажу, что сахар, но точно не лёд.

Она делает паузу, кивает в сторону окна:

- Видишь этих, кто ходит тут по струнке? Он их не строит. Просто рядом с ним не получается быть расхлябанным.

Я вздохнула:

- Странное у него влияние. Даже я рядом с ним себя чувствую как на экзамене.

- Ага! - Алла прыснула. - Он из тех, кто молча заставляет держать спину ровно. Казалось бы, не орёт, не угрожает… а ты смотришь и думаешь: «Так, соберись, женщина, не позорься!»

Я рассмеялась:

- Он вообще умеет улыбаться?

- Редко, - хитро улыбнулась она. - Но когда это делает - всё, считай, зря старалась не краснеть. Только если вдруг случится, не обольщайся: это не флирт. Он улыбается тем, кому доверяет. Таких по пальцам одной руки пересчитать можно.

- Значит, мне лучше держаться подальше, - подытожила я.

- Лучше держать равновесие, - мягко сказала Алла. - Он не волк и не тиран. Просто слишком долго живёт в мире, где эмоции - роскошь. А ты… - она весело ткнула меня ручкой в