Батя одного хулигана - Алёна Амурская

Он даже не повернул головы.

- Я не дежурный.

Класс прыснул, но я не изменила интонации:

- Тогда просто подай пример. Настоящие командиры начинают с себя.

На миг в его глазах мелькнуло что-то, будто он хотел ответить, но передумал. Потом нехотя всё же встал, прошёл к задней парте, поднял карандаши и бросил их в коробку. Не глядя... но всё-таки выполнил мою просьбу.

Значит, не всё потеряно.

Ребята, уже наперебой болтая, высыпали в коридор вместе с шуршанием рюкзаков и топотом. Класс опустел, только Саша махнула мне рукой у двери и убежала вслед за одноклассниками. Остался один лишь Рома, неспешно натягивающий рюкзак на плечо и всем своим видом показывающий, что никуда не торопится и никого не боится.

Когда тишина наконец вернулась, в дверях нарисовался его отец, директор Гаранин.

Он вошёл без стука, как человек, которому не нужно разрешение. Взгляд скользнул по классу, задержался на сыне.

- Собрался? - спросил отец.

- Ага.

- Тогда иди.

Тот пожал плечами, встал и нарочито грубо задел стулом соседнюю парту. Проходя мимо меня, на секунду взглянул коротко, как будто проверял, испугаюсь ли. Я не отвела глаз. Рома скривил губы и вышел.

Дверь тихо закрылась, и мы с директором остались вдвоём.

- Интересный у вас подход, - произнёс Гаранин спокойно. - Слишком мягкий. Прямо-таки ангельский.

- Простите? - я чуть приподняла подбородок.

- У вас дети управляют, или вы? - он медленно подошёл к ближайшей парте, и звук его шагов был похож на ленивую поступь подкрадывающегося зверя. - Снаружи выглядело так, будто они диктовали темп.

- Снаружи не всегда видно, что происходит внутри, - сказала я спокойно. - Я держала рамку. Просто не повышала голос.

Директор остановился рядом и опёрся ладонью о парту. Вторая его рука легла почти вплотную к моей на расстоянии в несколько сантиметров. Он подошёл ближе, чем было принято на работе - фактически на грани такта. И я почувствовала, как внутри всё сжалось. Но не позволила себе отшатнуться.

- Иногда дети понимают только силу, - произнёс он тихо.

- А иногда силу путают с грубостью, - ответила я. - Мягкость тоже может быть инструментом, если её использовать правильно.

Он наклонился чуть ближе. От него пахло кофе и чем-то холодным, как утренний воздух после дождя. Взгляд был прямой и пронизывающий, без улыбки.

- Вы уверены, что понимаете, где проходит грань между мягкостью и слабостью?

- Да, - ответила я. - Когда ребёнок начинает слушать, а не бояться - это сила. А Рома у вас непростой ребёнок...

Гаранин отнял ладонь от парты и выпрямился.

- Я в курсе, - его голос стал ниже, почти бархатный, но с хищным оттенком. - Что ж… посмотрим, сколько продержатся ваши ангельские методы, Ангелина Андреевна. Обычно такие спасительницы, как вы, сгорают первыми.

Он вышел, и дверь за ним мягко закрылась. Остался только запах кофе с ощущением лёгкого холода. И я, стоящая у парты со странной дрожью внутри от раздражающего чувства, что он проверял вовсе не сына на первом уроке со мной.

Он проверял меня.

Глава 8. Химичка-союзница

Глава 8. Химичка-союзница

- Ну, как первый день, выжила? - Алла, химичка с кудряшками, ввалилась в учительскую с кружкой какао и таким видом, будто возвращалась с поля битвы. - Говорят, у тебя 1-А, полный хулиганов? Храбрая женщина.

Я улыбнулась.

Никто из учительниц, кроме нее, в школе даже не пытался заговорить со мной по-дружески. Одни смотрели настороженно, как на потенциальную соперницу, другие с холодным любопытством, будто ждали, не оступлюсь ли. Только Алла, с её кудрями, запахом кофе и смешливым взглядом, заговорила без оглядки. Просто подошла и села рядом, как будто мы знакомы сто лет.

Первая настоящая союзница в этом женском улье, где все шипят и перешёптываются.

- Дети хорошие, - сказала я. - Хотя… шумноваты. Такое чувство, будто проверяли, выдержу я или нет.

- Проверяли? - Алла прыснула. - Ой, ну какая же это проверка. Они тебе не спецназ. Это просто первоклашки. Они не думают «а ну-ка посмотрим, сломается или нет». Они всё делают на эмоциях: смеются, перебивают, тянут за рукав. У них голова ещё не успевает за телом. Это не проверка, а природная разведка боем. Они просто выясняют, что можно, а что нельзя. Кто громче смеётся, кто первый скажет «а можно выйти». Ты ж новенькая, им интересно.

- Слушай, а тебе не кажется, что у них какой-то… слишком взрослый коллектив? - Я опустилась на стул, отхлебнула чай и покосилась в окно. - Им всего по шесть-семь, а уже спорят, толкаются, будто в старших классах. Я думала, первоклашки мягче и послушнее…

- Ха, милочка, ты пришла не в сентябре, а в октябре, - фыркнула Алла, закручивая на пальце прядь своих кудрей. - К этому времени они уже успели окопаться в своем коллективе, как маленькие солдатики. В твоем классе уже сложилось, кто с кем дружит, кто кого боится, кто кем командует. А ты для них - чужая, новенькая, интересная, но всё равно чужая.

- Всего-то конец октября… неужели за это время успела сложиться такая иерархия?

- Да ты что! - она отмахнулась. - Они же вместе с первого сентября. Почти два месяца! И за это время из них тут выросло целое мини-государство. Там свои министры и свой президент - угадай кто? - твой Гаранин-младший.

- Рома?

- Ну а кто же еще! - Алла усмехнулась, ковыряя ручкой крышечку от йогурта. - Он у нас тут вожак стаи. Глядишь - хмурый, один сидит, но на самом деле все мальчишки на него равняются. А девочки вообще робеют и стоят в очередь на обморок. Видно же, чей сын. Да у тебя в классе