Батя одного хулигана - Алёна Амурская

Глава 5. Педсовет и фан-клуб директора

Глава 5. Педсовет и фан-клуб директора

Я застыла на пороге огромной школьной учительской, прижимая к груди папку. Тот неловкий миг, когда входишь в уже давно сложившийся мир чужого рабочего мирка, и все головы на секунду поворачиваются к тебе.

Нелегко быть новенькой. Особенно в женском коллективе.

В помещении сидело человек тридцать-тридцать пять. Почти весь педагогический состав был из женщин: молоденькие с айфонами, а те, кто постарше - с блокнотами и шитьём. И каждая - с внимательным прищуром, оценивающим меня с ног до головы. Мужчины в этой комнате казались редким вымирающим видом: физрук, ОБЖэшник да географ. Может, поэтому их слова тут звучали с особым весом, а имя Гаранина вызывало фанатичное оживление.

Это сразу почувствовалось, когда со мной заговорили.

- О, пополнение! - бодро объявил физрук с лукавыми глазами бабника, крупный мужчина с массивными плечами, способными при необходимости служить шкафом. - Ангелина Андреевна, верно? Говорят, с опытом! Это у нас дефицит, - и подмигнул мне.

- Костя, не пугай человека, - манерно протянул мужчина в темно-сером бархатном пиджаке и с кружкой кофе в длинных красивых пальцах. Элегантные движения и лёгкая театральность делала его похожим на утомленного жизнью актёра. - Приятно познакомиться, коллега. Я Аристарх Арсеньевич, география и музыкальный класс. Не сочтите за нескромность, но вы действительно принесли в наш коллектив глоток кислорода. А то у нас тут кислород переработан до предела, - сказал он и многозначительно оглядел собравшихся дам вокруг.

Пара молоденьких симпатичных учительниц насмешливо закатила глаза. А кто-то, наоборот, отреагировал натянутыми гримасами. Мужчины здесь были на вес золота, и каждый их комплимент разбивался о десятки женских надежд и самомнений.

- Да уж, - хмыкнул Костя. - Кислорода особенно нашему Николаю не хватает, - кивнул в сторону худощавого мужчины, который сидел с помятым лицом и жевал мятную жвачку. Этот запах я и чувствовала даже стоя на пороге.

Тот поднял глаза - серые, усталые, но внимательные.

- Здрасьте. Николай Семёнович, ОБЖ, оч приятно. Если будет что-то по безопасности - обращайтесь.

- Спасибо, - сказала я сдержанно.

- Осторожность - первый шаг к выживанию, - пробурчал он, и кто-то прыснул.

Я заняла крайний стол, распаковала тетрадь и попыталась вжиться в атмосферу. Вокруг всё кипело: кто-то спорил, кто-то обсуждал родителей, кто-то печатал отчёты. Только я чувствовала себя муравьём, который случайно забрёл не в тот муравейник.

И всё же в этом было что-то правильное. После всех жизненных потрясений с разводом и переездом я оказалась снова в школе. Среди своих.

Смех мгновенно стих, как только приоткрылась дверь и в учительскую властной походкой вошла Шипицына, эффектно и уверенно цокая каблуками. Её появление подействовало на коллег, как звонок: разговоры оборвались сами собой.

Она окинула всех строгим взглядом и остановила его на мне.

- Ангелина Андреевна, - протянула она с напускной любезностью, будто только что заметила меня. - Ну, и как вы обживаетесь? Уже освоились?

Я почувствовала десятки взглядов, которые тут же впились в меня.

- Работаю, стараюсь, - ответила я нейтрально.

- Это хорошо, - сказала она, чуть прищурив глаза. - Важно показать себя правильно с первых недель. У нас коллектив эмоциональный. И, как вы понимаете, внимание мужчин здесь дефицитное, а потому особенно… токсичное, - она скупо улыбнулась уголком губ. - А Евгений Александрович не любит, когда эмоции выходят из-под контроля.

Последнюю фразу Шипицина произнесла чуть громче, чтобы услышали все. Причем имя директора прозвучало так, будто оно само по себе уже должно было вызывать у меня трепет. А потом, глядя на физрука Костю, она добавила вполголоса так, чтобы я расслышала:

- А то у нас некоторые новенькие чересчур восприимчивы к харизме директора, понимаете...

Костя кашлянул, пряча улыбку. А я сделала вид, что не поняла намёка, хотя щёки едва не вспыхнули.

- Марианна Григорьевна, я восприимчива только к дисциплине, - спокойно ответила я, возвращаясь к своим бумагам.

Она улыбнулась с хищным удовлетворением, будто играла в кошки-мышки, где роль мыши отвела именно мне.

- Вот и прекрасно. Просто советую: не дерзите начальству. Евгений Александрович ценит профессионалов, но не терпит тех, кто путает рабочее с личным... Я уверена, вы это понимаете.

Она сказала это таким тоном, будто делала одолжение по доброте душевной, но в каждом слове чувствовался ледяной укол.

Вскоре начался педсовет, и я быстро поняла, что здесь всё крутится вокруг одной орбиты - директора. Его имя мелькало в каждой второй женской фразе, как пароль от доступа к благосклонности судьбы.

- Евгений Александрович сказал…

- Евгений Александрович считает…

- Евгений Александрович обещал рассмотреть…

Казалось, стоит произнести его имя с нужной интонацией, и перед тобой откроются двери всех кабинетов. Завуч кивала с видом верховной жрицы, а коллеги то и дело вставляли:

- Он вчера так удачно выступил на комиссии!

- А вы видели, как он умеет разговаривать с родителями?

- Настоящий лидер, не то что наш прежний директор...

Я сидела в конце стола, делая вид, что внимательно слушаю про успеваемость, но чувствовала себя попаданкой в персональный директорский фан-клуб. Или еще хуже - его секту, где каждая вторая учительница говорила о лидере с мечтательным придыханием. Даже отчёты на этом педсовете звучали так, будто женщины отчитывались не перед администрацией, а перед высшими силами.

«Школа имени Гаранина», - подумала я с иронией.

Пока завуч комментировала очередной пункт повестки, кто-то рядом придвинул стул, и разговор постепенно перешёл в неофициальную часть с тихими репликами, перешёптываниями и зевками чьего-то недосыпа. Тот самый живой гул, который появляется, когда все делают вид, что внимательно слушают начальство.

- Эй, новенькая! - окликнул тихо дружелюбный физрук, когда разговор стих, и наклонился ко мне. - Кстати, осторожнее с первым «А». Сложный класс. Там один негласный лидер завелся. Рома Гаранин.

Я подняла глаза.

- Сын директора?

Он кивнул.