Красный код. Том 2 - Алексей Викторович Вязовский

Наши возражения не против самой борьбы (она необходима), а против её нынешнего способа, и они не нравственного, а хозяйственного свойства.

Первое. Признание, добытое силой, не есть достоверные сведения. Человек под непрерывным допросом через десять-пятнадцать суток подпишет любой текст, какой ему дадут, и назовёт любые имена, какие от него ждут. Самоооговоры — огромная проблема органов дознания НКВД. Предлагаем установить строгое правило: обвинение, строящееся исключительно на признании обвиняемого и на показаниях других обвиняемых, к рассмотрению не принимается. Требуется хотя бы одно-два вещественных доказательства (документы, чертежы, накладные, испорченные детали, денежный след и так далее). Требовать в делах НКВД наличие профессиональных экспертиз. Меры эти не смягчают наказания виновным: они отсекают дела, изготовленные на пустом месте (методом «вала»).

Второе. Узкое место советской промышленности не станки и не сырьё, а люди, умеющие с ними обращаться. Изъятие таких людей из производственного процесса только по подозрению в саботаже, заговоре, в преддверии общеевропейской войны, есть добровольная уступка противнику, существенный провал в вопросах обороноспособности страны. Предлагаем ввести порядок, при котором ценный работник — конструктор, металлург, транспортник, шифровальщик, командир с редкой подготовкой — не арестовывается без письменного заключения его наркомата, а руководитель, дающий заключение, отвечает за него своим местом. Осужденные ценные работники переводятся в специальные тюрьмы, где они могут работать по специальности. Осужденные военные командиры — служат в специальных штрафных батальонах. Последние могут искупить вину кровью во время военных действий, получив ранение на передовой или совершив подвиг, подтвержденный государственной наградой.

Обращаем Ваше внимание на то, что обвинение во вредительстве, касающееся производства, испытаний требуется рассматривать с обязательным участием специалиста той же отрасли, не подчинённого ведомству, ведущему дело, и с занесением его мнения в дело. Без этого всякая техническая неудача — а их в новом деле всегда больше, чем удач, — становится удобным объяснением через умысел, и объяснение это будет применяться тем чаще, чем сложнее осваиваемая техника. Заметим особо: там, где неудача карается как измена, работники перестают браться за новое.

Третье. По исполнению приговоров. Внесудебные решения ограничить только лишением свободы. Труд неквалифицированных осуждённых обратить на работы, потребные обороне — строительство рокадных дорог вдоль западной границы, подъездных путей, полевых аэродромов, защищенные склады и хранилища, лесозаготовка и торфоразработки для приграничных гарнизонов. Работы эти в потребном объёме никем ныне не ведутся, а без них армия в первые же недели войны окажется привязана к немногим существующим коммуникациям.

Важный момент, на которое хотим обратить Ваше внимание. Об ответственности доносящего. Установить, что заведомо ложный донос влечёт наказание, равное тому, которое грозило оболганному. Ныне донос ничего не стоит подающему, а потому им сводят личные счёты и освобождают себе должности, квартиры и так далее. Пока эта цена не установлена, всякая проверка будет тонуть в потоке ложных сигналов.

Мы понимаем, что эти меры встретят сопротивление органов дознания, встречные аргументы («признание — царица доказательств» и др.), но считаем, что Вы способны разобраться в вопросе и отделить «зерна от плевел».

В заключение, хотели бы коснуться другого важного вопроса. А именно — о стрелковом вооружении пехоты и путях его развития.

Первое. Корень многих затруднений русской оружейной школы — винтовочный патрон с выступающей закраиной. Закраина удобна для однозарядной винтовки прошлого века и вредна для всего автоматического: она приводит к необходимости иметь громоздкие магазины, двойную подачу, что заканчивается капризной работой автоматики. Все армии, строящие новое автоматическое оружие, перешли или переходят на гильзу без закраины с проточкой. Рекомендуем принять патрон без закраины с баллистикой, равной трёхлинейному, — тогда переучивать войска стрельбе не потребуется, а проектирование пулемётов и самозарядных винтовок будет сильно облегчено. Переход строить постепенно: новый патрон — новому оружию, старый выпуск сохранить для существующего парка.

Второе. В настоящий момент Ваша пехота использует два разных пулемёта: тяжёлый станковый, неповоротливый и требующий воды (Максим), и лёгкий ручной (ДП), огневой силы которого недостаточно там, где нужно держать рубеж. Это два производства, два учебных курса, разные склады запасных частей и два порядка снабжения — и ни один из двух не годится для всего. Германия в настоящее время принимает на вооружение пулемёт нового рода, который упраздняет это разделение: один и тот же образец на сошках служит ручным, на треноге — станковым, ставится на машину и на зенитную стойку. Сведения об этом образце Вы можете добыть обычными путями через Вашу разведку.

Выгода здесь не столько оружейная, сколько хозяйственная и учебная. Один завод вместо двух. Один запас стволов, замков и частей вместо двух. Расчёт, обученный однажды, годен во всяком подразделении, и раненого номера заменяет любой солдат, а не только обученный этому образцу. В бою же подразделение перестаёт зависеть от того, успел ли подойти станковый пулемёт: огневая точка требуемой силы создаётся там, где она понадобилась, и переносится вместе с пехотой. Рекомендуем заказать такой пулемёт своим конструкторам, не копируя чужой образец, но приняв то же назначение, и наперёд объявить, что принятый образец заменит собою оба нынешних.

Третье. До готовности нового образца надлежит исправить состоящий на вооружении ручной пулемёт Дегтярёва, ибо он останется в войсках ещё многие годы. Известные нам его пороки: возвратная пружина расположена под стволом и от долгой стрельбы теряет упругость, отчего являются задержки и недосылы, а сменить её в бою невозможно; магазин дисковый, тяжёл и объёмен, легко мнётся, а помятый — вызывает утыкание патрона, снаряжается медленно и требует особого прибора; нет сменного ствола, и при перегреве расчёту остаётся ждать. Все три поправимы без нового завода: пружину перенести назад, в трубку позади ствольной коробки, где она нагрева не получает; ствол сделать быстросменным, придав второй ствол в запас; для магазина — либо принять коробчатый, либо, что дешевле, дать войскам простые машинки для снаряжения дисков и жёсткие укладки для переноски.

Четвёртое. Пистолет-пулемёт. Образец, ныне испытываемый Вашей армией (ППД), дорог, тяжёл и капризен — это нам известно, и это поправимо не улучшением его, а сменой самого подхода к производству. Оружие под пистолетный патрон не должно изготовляться, как винтовка, фрезерованием из поковки; его надлежит выделывать из листа штамповкой и сваркой, с наименьшей долей станочных работ. Тогда цена его станет ниже цены магазинной винтовки, а выпуск сделается возможен на всяком заводе, работающего со сваркой — что при развёртывании производства в военное время значит больше, чем достоинства самого образца. Магазин — коробчатый, секторный, на три десятка патронов: дисковые тяжелы, дороги и мнутся.