Красный код. Том 2 - Алексей Викторович Вязовский

Час. Второй. Пальцы деревенели, в глазах поплыло, гамма кончалась на одной странице, и я переворачивал на другую, помечая ногтем, где остановился. Больше всего я боялся сбиться со счёта страниц: повтори гамму дважды — и вся невскрываемость летит к чёрту, любой приличный дешифровальщик разложит тебя по полочкам. К половине первого лист был исписан пятёрками цифр от края до края, с обеих сторон.

Черновик я убил — в интерфейсе, одним касанием, и очень порадовался, что не на бумаге. Бумагу пришлось бы жечь, а печки у меня нет.

Половицу на место. Блокнот туда же, к ТТ. Наган на ремень, шинель, фуражка, отцентровать.

Дневальный на тумбочке вскинулся из полудрёмы:

— Товарищ командир…

— Не ори, разбудишь взвод. — я забрал у него фонарик, ключи от казармы — Иду посты проверять

И это была чистая правда. Я действительно пошёл проверять посты — по всем трём, не халтуря, потому что если утром кто-нибудь спросит, где был взводный ночью, ответ должен быть один, простой и подтверждаемый десятком свидетелей.

На КПП возле ворот прохаживался Кожемяка из третьего отделения, я спросил все ли тихо, на что меня заверили, что все спокойно. Потом был военный склад в конце городка и закончил я у штаба.

Тут я задержался дольше. Обошёл здание кругом, вроде как проверяя, светят ли где окна, и убедился, что не светят нигде. Постовой стоял с фасада, у крыльца, и с фасада ему было видно ровно то, что видно с фасада, — то есть плац и дорогу. Зады здания, проулок между стеной и дровяным сараем, — не его епархия.

— Замёрз? — поинтересовался я у Цыганкова, который дежурил тут ночью

— Никак нет, товарищ командир. Отличная погодка! Дальше вообще жара будет, летом тут тяжко…

— Какой год служишь?

— Второй. Думаю, на сверхсрочную остаться.

— Правильно думаешь! Мне во взводе сверхсрочники нужны. Призывники что? Отслужил и ушел на дембель. Учил ты его, не учил…

— Это так.

— Сколько до смены?

— Час еще.

— Ладно, бди!

Я ушёл в темноту в сторону казарм, прошёл шагов сорок, свернул и вернулся другой дорогой — за сараем, в проулок, куда не доставал ни один фонарь.

Окно поддалось сразу. Створка пошла беззвучно — вечером я недаром её качал.

Внутри было темно, свет я понятное дело, не зажигал, работал на ощупь и по памяти: четыре шага через коридор, стеллаж, отогнутый ремешок — станция снялась одним движением, как и было задумано. Дальше по коридору была еще одна кладовка, без окон. Туда я протянул провода, закрыл дверь. И только тогда смог включить фонарик. Клеммы, провода узловой антенны, питание… Наушники.

Эфир ожил и зашуршал в уши далёким прибоем.

Настройка по волномеру. Стрелка легла в правильное положение. Я посмотрел на часы — без четырех минут час, начал отсчитывать секунды. Потом чертыхнулся, обозвал себя идиотом. Внутри интерфейса же есть часы!

Час ноль-ноль.

Я взялся за ключ.

Позывной. Пауза. Позывной. И — пошли пятёрки. Точка-тире, тире-точка, рука сама, я только читал с листа, водя по строчкам пальцами. Передавал медленно, разборчиво, как учили: лучше медленно и один раз, чем быстро и трижды. Через каждые двадцать групп — короткая пауза, чтобы тот, кто принимает, успевал.

Ключ щёлкал сухо и, как мне казалось, оглушительно на весь узел.

Двадцать минут. Сорок. Пальцы отваливались, шея ныла, лист кончался.

Я дожал до конца. Отбил конец передачи и снял наушники. Фууух.

Тишина в комнате стояла такая, что было слышно, как за стеной в аппаратной тикают настенные часы. И только теперь, когда руки уже сами сворачивали провода, в углу зрения проступило — тихо, буднично:

Задание «Голос из тени». Этап пройден: связь установлена, передача принята адресатом. Начислено: 40 трудодней.

Первый самостоятельный сеанс радиосвязи. Получен навык «Шифровальщик» — 1. Навык «Радиодело» — 1→ 2.

Открыто: ручное шифрование одноразовым блокнотом — скорость и точность повышены. Открыто: развёртывание и настройка полевой радиостанции по нормативу.

Кошелёк: 55 трудодней.

Я сидел на холодном полу, в темноте, с наушниками на шее, и беззвучно ржал.

Сорок! Вечером я отдал Тиму сорок девять и ходил нищим, как студент. А вернулось — сорок, и сверху два навыка, из которых один я честно заработал горбом за три часа над таблицами, а второй мне, считай, подарили за то, что умею крутить ручки по наставлению. Вот и весь бухгалтерский баланс сегодняшней ночи: игра не платит за знание. Игра платит за то, что ты с этим знанием сделал.

Ладно, разрабы. Признаю, это цепляет! Хочу еще трудодней…

Отключил, свернул, вернул станцию на стеллаж, накинул ремешок, как было. Лист с шифровкой сунул за пазуху — сжечь утром. Присел у окна, взялся за раму.

И тут снаружи услышал голос

— … ну и как, стоишь?

Мягкий, тёплый, чуть певучий. Шалва Ираклиевич обходил свои владения — в час ночи, в предпраздничную ночь, когда весь полк спит.

Я замер с рукой на раме.

— Так точно, товарищ начальник особого отдела! Стою.

— Молодец, дарагой, стой. — Шаги. Совсем близко, вдоль фасада. — Скажи, а начальство ночью проверяло посты?

— Так точно. Командир взвода Ковалёв проверял.

— Ковалёв… — Пауза. Долгая. Я стоял, не дыша, и слушал, как в этой паузе особист что-то для себя решает. — А давно?

— С полчаса как. Может, поболе.

— И куда пошёл?

— К казармам, товарищ начальник. Вон туда.

Ещё пауза.

— Ладно, служи, боец. С праздником тебя наступающим.

— Служу трудовому народу!

Шаги прочь.

Я досчитал до трёхсот. Потом вылез, притворил плотно створку и пошёл к казармам той самой дорогой, которую назвал часовой. Перед этим посмотрел индикатор риска. Нет, он не поднялся. Так и висел троечкой.

С Шалвой я не встретился.

Небо на востоке уже отходило от черноты к грязно-серому, когда я, не раздеваясь, лёг поверх одеяла. Сон свалился мгновенно, как выключили.

А разбудил меня марш.

Полковой репродуктор на плацу с шести утра гремел песнями на весь городок — бравурно, торжественно. Двадцать третье февраля. Зарядки сегодня не было — праздник, послабление. И завтрак был не завтрак, а событие: белый хлеб, масло сливочное куском, каша манная, чай сладкий до неприличия, аж с двумя кусками сахара и по всей столовой стоял довольный гул, какой бывает у людей, которых накормили лучше обычного.

Я подсел к своим артистам.

— Ну как, выспались? Готовы работать?

Цыган изобразил