Сбежавшая невеста для императора - Алла Хайдарова

— Завтра на церемонии, — говорил Рей-Кан, — ты будешь рядом со мной. Если начнётся атака — не паникуй. Просто следуй за мной. Я проведу тебя в безопасное место.

— А другие девушки?

— Их будут охранять. Я приставил к ним надёжных людей. Но если что-то пойдёт не так, ты будешь первой, кого я спасу.

Мика подняла глаза. Смотрела на него.

— Ты должен спасти всех, — сказала она. — А не только меня.

Он замер.

— Я не хочу выбирать, — сказал он. — Но если придётся — я выберу тебя.

— Это неправильно.

— Может быть, — сказал он. — Но это моя правда.

Они молчали.

Мика чувствовала, как внутри неё разрастается что-то тёплое. Она не хотела этого. Она не хотела чувствовать к нему ничего, кроме ненависти. Но она чувствовала.

И это пугало её сильнее, чем заговор.

* * *

Ночью Мика не могла уснуть.

Она лежала на кровати в своих покоях, смотрела в потолок и слушала тишину. Дворец спал. Только ветер гулял по коридорам и завывал за окнами.

Она думала о Рине. О Элле. О девушках, которые верили в сказку. Она думала о завтрашнем дне. О том, что могло случиться.

И о нём.

Она не хотела думать о нём. Не хотела вспоминать, как он держал её за руку, как целовал, как говорил, что любит.

Но она не могла остановиться.

Через Эхо она чувствовала его. Он тоже не спал. Он волновался, переживал, планировал. Он думал о ней.

Она встала. Накинула плащ. Вышла в коридор.

Она не знала, куда идёт. Но ноги сами несли её по знакомому пути. Через старые коридоры, к его покоям.

Она остановилась перед дверью. Подняла руку, чтобы постучать.

И замерла.

«Что я делаю? — подумала она. — Зачем я здесь? Я не простила его. Я не должна быть здесь».

Но она не ушла.

Дверь открылась сама. Рей-Кан стоял на пороге, без доспехов, в простой рубашке. Он смотрел на неё так, будто ждал.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он.

— Как?

— Эхо.

Она не ответила. Просто смотрела на него.

— Я не знаю, зачем я здесь, — сказала она.

— Я знаю, — сказал он. — Ты не хотела быть одна.

Он отступил, пропуская её.

— Входи.

Она вошла.

Его комната была такой же, как в прошлый раз. Простая, почти бедная, без роскоши. На столе — карты. На стенах — древние символы. В камине — огонь.

Мика села у камина. Рей-Кан сел рядом. Они молчали.

— Ты боишься завтрашнего дня? — спросила она. Ей хотелось, чтобы он сказал «нет». Чтобы он был уверен, силён, непоколебим. Ей хотелось верить в его силу.

Рей-Кан помолчал. Она чувствовала через Эхо, как в нём борются две правды: та, которую он должен показать как император, и та, которую он мог сказать только ей.

— Да, — сказал он. Тише, чем она ожидала. — Не за себя. За тебя.

Он повернулся к ней. В его глазах она увидела то, что он редко кому показывал. Страх. Не за свою жизнь. За её.

— Я не боюсь смерти, — сказал он. — Я боюсь, что увижу, как умираешь ты.

— Я тоже боюсь, — сказала она. — Не за себя. За тебя.

Он повернул голову. Смотрел на неё. В его глазах был огонь.

— Если я умру завтра, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знала: я не жалею о том, что встретил тебя. Даже если ты никогда не простишь меня.

— Не говори так, — сказала Мика. — Ты не умрёшь.

— Ты не можешь знать этого.

— Я знаю, — сказала она. — Потому что я не позволю тебе умереть. Я не для того сбегала из джунглей, чтобы ты умер в этом дурацком дворце.

Он усмехнулся. Тепло, почти весело.

— Ты всегда такая упрямая?

— Это моя профессия.

— Ветеринар? — он улыбнулся. — Лечить упрямых?

— Да, — сказала Мика. — И иногда приручать диких животных.

Он засмеялся. Коротко, искренне.

— Ты единственная, кто может так говорить с императором.

— Я знаю, — сказала она. — Это меня и спасает.

Они сидели у камина. Молча. Но это молчание было другим — не тяжёлым, не напряжённым. Тёплым.

Мика чувствовала, как внутри неё тает лёд.

И это было важнее всего.

— Рей-Кан, — сказала она.

— Что?

— Если мы выживем завтра... я хочу попробовать.

— Что попробовать?

— Всё сначала, — сказала она. — Без лжи. Без масок. Я хочу узнать тебя. Настоящего.

Он смотрел на неё. В его глазах зажглась надежда.

— Я хочу того же, — сказал он.

— Но если ты снова соврёшь мне, — сказала Мика, — я уйду. И ты никогда не найдёшь меня. Даже с Эхо.

— Я не совру, — сказал он. — Клянусь.

Она не знала, верить ли ему. Но она хотела попробовать.

«Я слишком рискую, — подумала она. — Но если я не рискну — я никогда не узнаю, что могло быть».

— Иди сюда, — сказала она.

Она повернулась к нему. Посмотрела в его глаза.

— Иди сюда, — сказала она.

Он не спросил, что она имеет в виду. Он просто понял.

Он подвинулся ближе. Она чувствовала, как его рука скользнула по её спине, как он притянул её к себе.

— Ты уверена? — спросил он. Голос был тихим, почти хриплым.

— Нет, — честно сказала Мика. — Но я хочу быть уверена. Я хочу знать, что это реально.

Он коснулся её щеки. Большим пальцем провёл по скуле. Она чувствовала его дрожь. Или это она дрожала?

— Это реально, — сказал он. — Я реальный. Мы реальные. Всё, что между нами — правда.

Она не ответила. Просто взяла его лицо в ладони и поцеловала.

Он ответил. Осторожно, словно боялся, что она исчезнет. Но потом — сильнее, глубже. Она чувствовала, как его пальцы запутались в её волосах, как он прижимает её к себе, как будто боится потерять.

— Я хочу остаться с тобой, — прошептала она между поцелуями. — Сегодня. Сейчас. Не хочу быть одна.

— Ты не будешь одна, — сказал он. — Никогда.

Он поднял её на руки — легко, как