Сбежавшая невеста для императора - Алла Хайдарова

— В клетке не бывает хорошо, — сказала она. И добавила тише: — Ты же знаешь. Ты сам здесь.

Он вздохнул. Тяжело, с усилием.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в клетке.

— Тогда отпусти меня.

— Ты знаешь, что я не могу, — сказал он. — Не сейчас. Если ты уйдёшь сейчас, это будет означать, что брак сорван. Мои враги получат повод для мятежа. А потом — война.

Мика подняла глаза. Смотрела на него.

— Значит, я — заложница политики.

— Мы оба, — сказал он. — Ты думаешь, я хочу быть на этом троне? Я хочу быть там, в джунглях, с тобой. Я хочу быть тем, кого ты знала. Но я не могу. Пока не могу.

— А когда сможешь?

Он помолчал. Потом сказал:

— Когда я сделаю так, чтобы этот мир стал другим. Чтобы женщины не были трофеями. Чтобы никто не продавал людей. Чтобы ты могла смотреть на меня и не видеть врага.

Мика смотрела на него. В его словах она слышала искренность. Эхо подтверждало — он не врал.

Но этого было мало.

— Я не верю в обещания, — сказала она. — Я верю в дела.

— Тогда смотри, — сказал он. — Я покажу тебе.

Он встал, подошёл к ней, протянул руку.

— Пойдём со мной. Я покажу тебе дворец. Настоящий. Не тот, что для гостей. А тот, где я живу.

Мика смотрела на его руку.

Она не взяла её. Но она встала.

— Пошли, — сказала она.

Он усмехнулся. Грустно, но без обиды.

* * *

Он вёл её по коридорам, которых она не видела раньше. Узким, тёмным, без роскоши. Здесь не было золота и мрамора. Были только грубые каменные стены и редкие факелы.

— Это старые коридоры, — сказал Рей-Кан. — Их построили ещё до того, как Кха'Тари стала империей. Здесь жили мои предки. Те, кто строил эту планету.

— А теперь здесь живёшь ты.

— Да, — он остановился у тяжёлой двери. — Здесь мои покои.

Он открыл дверь.

Мика зашла внутрь и замерла.

Это не было похоже на императорский дворец. Здесь не было помпезности, золота, пышных тканей. Комната была маленькой, почти спартанской. Простая кровать, деревянный стол, камин. На стенах — карты. Много карт. Старых, пожелтевших, с пометками.

— Это то место, где я могу быть собой, — сказал Рей-Кан. — Где я могу снять маску.

Мика подошла к картам. Провела пальцем по линиям. Древние шахты, города, храмы. Она узнала храм Старших — тот, где они были.

— Ты искал его, — сказала она. — Храм. Ты знал, где он, ещё до того, как мы туда пришли.

— Я знал, что он есть, — сказал Рей-Кан. — Я не знал, что мы найдём его. И я не знал, что он сделает с нами.

Она повернулась к нему.

— Ты верил, что Эхо звёзд существует?

— Я верил, что есть что-то большее, — сказал он. — Что есть сила, которую мы потеряли. Когда ты коснулась камня, я понял, что не ошибался.

— И что теперь?

Рей-Кан подошёл к ней. Остановился рядом.

— Теперь я хочу вернуть эту силу, — сказал он. — Не для власти. Для того, чтобы изменить эту планету. Чтобы она стала такой, какой была тысячу лет назад.

— Почему ты хочешь этого?

Он посмотрел на неё. Долго. Так долго, что она почувствовала, как внутри неё закипает волнение.

— Потому что я люблю тебя, — сказал он. — И я не хочу, чтобы ты жила в мире, где тебя не ценят.

Мика не знала, что ответить. Слова застряли в горле. Она чувствовала его любовь— она была сильной, почти осязаемой.

Но она не хотела прощать его.

Не сейчас.

— Ты не имел права врать мне, — сказала она. — Ты не имел права скрывать, кто ты. Ты должен был сказать мне правду. В джунглях. У реки. В храме. Ты должен был сказать, когда я держала тебя за руку и думала, что я не одна.

Рей-Кан смотрел на неё. В его глазах было сожаление. Настоящее, глубокое.

— Я знаю, — сказал он. — Я сделал ошибку. И я готов платить за неё. Сколько нужно. Если ты простишь меня, я буду ждать столько, сколько потребуется.

Мика смотрела на него. В его серебряные глаза. На его лицо — такое знакомое, такое чужое.

Она хотела ненавидеть его. Она хотела уйти и забыть.

Но она не могла.

Потому что он был рядом. Потому что её сердце билось в такт с его. Потому что Эхо звёзд пульсировало между ними и не давало забыть, как он целовал её в храме.

— Я ещё не простила тебя, — сказала она.

— Я не прошу.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь.

Он кивнул.

— Я буду ждать.

Она отвернулась. Посмотрела на карты. На линии, которые сплетались в причудливые узоры.

— Покажи мне остальное, — сказала она. — Покажи мне, как устроен твой мир. Если я буду знать его — я смогу решить, оставаться мне или уйти.

Рей-Кан кивнул. Протянул руку, но не коснулся её.

— Я покажу, — сказал он. — Всё.

* * *

Они шли по старому дворцу ещё час.

Рей-Кан рассказывал. О том, как он рос здесь, в тени своего отца-тирана. О том, как его мать пыталась сбежать и погибла. О том, как он стал императором в двадцать лет, когда отец был убит в междоусобной войне.

— Я не хотел этого, — говорил он. — Я хотел быть просто человеком. Но система не даёт выбора.

— Ты можешь изменить её, — сказала Мика.

— Могу, — он остановился. — Но для этого мне нужна помощь. Ты поможешь мне?

Она посмотрела на него.

— Ты просишь помощи у человека, которому врал?

— Да, — он улыбнулся, грустно. — Потому что я знаю: ты сильнее меня. Ты не сломалась в джунглях. Ты не сломалась здесь, в этом дворце. Ты не сломаешься нигде.

Мика молчала. Она смотрела на его улыбку, на его глаза, и чувствовала, как внутри неё тает лёд.

— Я подумаю, —