Бывший под елкой. Давай начнем сначала - Виктория Кожухова

Даже тогда, когда Ланы не было рядом, даже когда мое разбитое сердце кровоточило, я ни на единый миг не забывал о ней.

Страдал, презирал, ненавидел.

Но любил.

Это чувство выжигало во мне остатки здравого смысла. Так, что я разбивал кулаки в кровь в бесконечных драках, напивался до зеленых чертей, разбивал бесконечные тачки, которые мне дарил отец…

Все было не тем.

Ни одна самая красивая девчонка, ни один самый дорогой виски не могли утолить мою тоску по ее нежным голубым, словно весеннее небо, глазам. По тихому голосу, который перебивал любой самый громкий шум. По стеснительной улыбке. По рукам, которые больше меня не обнимали.

Я тосковал, как брошенный пес тоскует по хозяйке. Даже, наверное, полностью не осознавая этого.

И теперь понимаю это полностью.

Но это не означает, что я готов ее простить.

Лана ответит за то, как обошлась со мной.

Если я горю в огне, то и она будет гореть рядом со мной.

От этой мысли гнев вновь загорается во мне, и я прикусываю ее горло с особенной силой, так что Лана вскрикивает и отталкивает меня.

– Что ты делаешь? – выдыхает она.

Восхитительная.

С раскрасневшимися щеками, опухшими от поцелуев губами, лихорадочным взглядом.

Сидящая на столе с широко раздвинутыми ногами – словно приглашая насладиться своей податливостью.

И словно также понимая это, Света скрещивает эти самые ноги и встает со стола.

– Это… это ничего не значит, – произносит нетвердо, упираясь рукой мне в грудь. Пытаясь оттолкнуть. Но когда у нее это не выходит, прямо смотрит на меня:

– Горский, отойди.

– Думаешь, сможешь просто так меня подвинуть? – хищно улыбаюсь, чувствуя, как в груди разгорается азарт.

Лана снова окажется в моей постели. Это лишь вопрос времени. И тогда я возможно смогу избавиться от этого гложущего меня чувства…

– У тебя есть девушка, – выдыхает она.

– Тебе это не мешало целовать меня пару минут назад, – двигаюсь на нее, напираю, вдыхая тонкий и неповторимый аромат у нежной ключицы. Пахнет диким виноградом и свежестью. Так, как и пахло раньше.

Утыкаюсь носом в эту сладкую небольшую ложбинку.

Лана замирает, кажется, даже не дышит. Вся ее решимость испаряется.

А у меня почему-то ощущение, словно я вернулся домой…

“Плохие мысли… плохие…”

– Эм… Простите, Максим Романович… Я, очевидно, помешал… Извините…

Растерянный голос охранника, зашедшего в кабинет, разбивает мою иллюзорную сказку в одно мгновение.

Лана застывает в моих объятьях, а затем резко отталкивает и выбегает из комнаты. А я остаюсь наедине с нерадивым охранником, борясь с отчетливым желанием уволить его к чертовой матери.

Но все же пересиливаю себя и выбегаю за этой несносной чертовкой вслед. Однако тщетно, Ланы и след простыл.

Остаток дня проходит в попытках найти ее, что оказывается почти нереально. Она почти виртуозно прячется от меня по всему отелю, и я начинаю тихо звереть от того, что, кажется, даже сотрудники и сам отель помогают ей скрыться.

Но ничего невозможно делать постоянно. Скрываться тоже.

К своему удовольствию я все же нахожу Лану, но поговорить нам так и не удается. Потому что момент моего триумфа омрачается скандалом.

Я как раз набираю обороты, ускоряюсь, чтобы схватить чертовку, застывшую в коридоре, но тут же сам встаю, словно вкопанный, рядом с ней. А все потому, что из ближайшего номера доносятся душераздирающие крики.

– Это же… номер Ивана, верно? – осторожно спрашивает меня Лана.

– Ну да… – бормочу я.

– По-моему голос его… Ты б зашел, посмотрел, чего там…

– Да мне как-то не очень хочется… Перестань уже смотреть на меня как на идиота? Это, знаешь ли, оскорбляет!

– На правду не обижаются.

– Ах ты!..

– … Кобель! Изменщик! Убью!.. – кричит неизвестная женщина из номера. А потом дверь комнаты распахивается и оттуда вылетает горничная. Та самая, которая была запечатлена на видеозаписи, которую мы не так давно с Ланой смотрели!

Она дикими глазами смотрит на нас, всхлипывает. Форма помята, под глазом назревает нехилый такой синяк.

– А ну иди сюда, потаскуха! Сейчас я тебе второй глаз подравняю! Будет под стать первому!

Горничная тоненько взвизгивает и припускает по коридору, оставляя нас с Ланой ошеломленно стоять на месте. Честно говоря, я даже не знаю, как реагировать на такое представление.

Конечно, в идеале такого не должно быть, но я настолько растерян… Ведь у меня такое впервые в жизни.

Следом за горничной в коридор вылетает разъяренная фурия. И я даже знаю, как ее зовут. Я знаю ее.

Это жена Ивана, Лидия. Моя, точнее наша с Ланой бывшая одногруппница.

– Где? – выдыхает она шумно. – Куда подевалась эта шлюха? О, Макс, привет! А у меня тут сафари. Охота. “Волшебные твари и где они обитают” смотрел? Так вот я как тот самый Ньют Саламандер… Не подскажешь, куда убежала тварь, которая только что выскочила?

– А твоя… жива? – осторожно интересуюсь я, пытаясь отвлечь ее.

Все же это лучше, чем позволить произойти убийству у меня в отеле.

– А моя… Иди сюда, скотина! – рявкает Лидия, а затем ее глаза расширяются, когда она видит Лану. – Светка? Соколова что ли? Батюшки мои, ты тут и в этой форме? С ума сойти! Вот уж никогда не думала, что тебя увижу горничной!

– Да я как-то…

– Вообще-то у нее свое клининговое агентство, – вставляю я, внезапно чувствуя себя очень за нее оскорбленным.

Лана кидает на меня суровый взгляд.

“Я и сама могу ответить за себя”, – вот о чем он, но мне все равно. Потому что мое внимание переключается на медленно выползающего растрепанного Ивана, который едва не стонет, держась за побитое лицо.

– Дорогая,