Ненужная жена генерала. Семейный штаб закрыт - Виолетта Весна

— И согласие на сообщение в нерабочее время, — напомнила Вика.

Я наблюдала, как они обсуждают форму, и дважды хотела вмешаться. В первом случае Тимофей сам заметил, что не учел время дороги. Во втором Лариса предложила ограничение лучше моего.

— Ольга Борисовна, вы молчите, — сказал Тимофей. — Это тревожит.

— Проверяю, можете ли вы договориться без моего окончательного слова.

— И как?

— Пока можете.

— У нас теперь будет оценка после каждого разговора?

— Нет. Это была последняя.

— Записал, — ответил он.

Окончательная регистрация заняла два дня. Мы не прекращали текущую работу: восемь человек из числа сотрудников и волонтеров развозили продуктовые наборы, Вика подтверждала места на следующую неделю, операторы принимали обычные обращения. Конкурс не освобождал нас от услуг, ради которых организация существовала.

К вечеру одиннадцатого марта у нас было девяносто шесть человек, подтвердивших хотя бы одну функцию. Но только шестьдесят четыре выбрали конкретные смены на ближайший месяц.

— В заявке указывать шестьдесят четыре? — спросил Тимофей.

— Указывать обе цифры и метод расчета мощности.

— На фоне областного центра будет выглядеть слабо.

— Областной центр считает штат, а мы — людей, которые согласились выйти. Это разные показатели.

— Комиссия может не оценить честность.

— Зато жители оценят, если мы не пришлем машину, которой нет.

На второй день Ирина Васильевна проверила резервный бумажный журнал. Мы распечатали пронумерованные формы, определили, кто выдает листы и кто переносит данные после восстановления связи. Она нашла простую проблему: в форме не было поля для согласия на обратный звонок.

— Добавим, — сказал Тимофей.

— И кто сверит бумажную запись с электронной? — спросила она.

Он посмотрел на Ларису.

— Два человека. Тот, кто переносит, и дежурный руководитель.

— Фамилии в графике.

К полудню двенадцатого марта аудитор подготовила промежуточное заключение. Четыре критических замечания превратились в три обязательных срока: оформить резервное помещение до восемнадцатого марта, завершить обучение второго администратора до двадцатого и внедрить подтверждение результата до двадцать второго.

— Положительного заключения пока нет, — предупредила она. — Есть условно положительная оценка при выполнении сроков.

— Так и приложим, — сказала я.

— Большинство предпочло бы приложить только первую страницу без замечаний.

— Комиссия все равно запросит полный отчет.

— Разумно. И дешевле, чем объяснять сокрытие.

Мы зарегистрировали дополнение к заявке: письмо Владислава, отвод представителя его управления, таблицу полномочий, промежуточный аудит и пересчитанную мощность сети. Через два часа пришло уведомление, что пакет принят к предварительному рассмотрению.

Вечером я заехала домой раньше обычного. Владислав прислал сообщение, что заберет еще несколько вещей в субботу в десять, если мне удобно. Я подтвердила.

Потом он написал: «Отвод зарегистрирован в области. Представителя назначат без моего участия».

Я ответила: «Получила копию».

Хотелось добавить, что он сделал правильно. Я не добавила. Правильное действие не требовало домашней благодарности, но я все равно отметила его для себя.

Утром тринадцатого марта Сомов прислал повестку межведомственной рабочей сессии. В списке участников АНО «Рядом» стояла отдельной строкой, рядом с городским департаментом, гостиницами и транспортными службами.

Впервые в официальной повестке мы были не подразделением нового центра и не проектом жены генерала, а отдельным участником. На следующий день предстояло доказать, что эта строка появилась не по семейной просьбе.

Глава 7. Отдельная система

На рабочую сессию пришли двадцать четыре человека. Все сидели за одним длинным столом, а единственная дверь находилась за спиной Сапожникова, поэтому выйти незаметно не получилось бы. На экране показывали карту Ольховска, разбитую на районы. Справа тянулся список служб, телефонов и ответственных.

Нашу организацию поставили между городским транспортным управлением и ассоциацией гостиниц. Владислав сидел напротив, рядом с Андреем Зуевым. На табличке перед ним было указано управление, а не должность и не звание. Это помогало ровно до тех пор, пока кто-нибудь не обращался к нему по имени и отчеству и не ждал последнего слова.

Игорь Сапожников открыл совещание без приветственной речи.

— Сегодня не обсуждаем семейные обстоятельства, публикации и конкурс, — сказал он. — Наша задача — проверить схему массового отключения электричества. Условие: температура минус семь, часть жилого района без тепла двенадцать часов, два социальных учреждения переходят на резервное питание. Вопросы?

— Когда закрываются дороги? — спросил представитель транспортного управления.

— Основные открыты, два участка ограничены из-за упавших деревьев. Дополнительные вводные будут по ходу.

Сапожников включил таймер. Ведомственный диспетчер сообщил об аварии. Владислав уточнил готовность бригад и назначил ответственных за официальное оповещение, оцепление и безопасность работ. Город подтвердил автобусы и пункты временного размещения.

Через десять минут Зуев передал мне лист.

— Ваш блок. Сто двадцать волонтеров в резерве, распределите по адресам.

Я прочитала вводную. В списке было шесть домов, дом престарелых и общежитие колледжа.

— У нас нет ста двадцати волонтеров в резерве. Подтвержденная текущая мощность — шестьдесят четыре человека по сменам.