Инженер - Станислав Дайтек

Дорога заняла часа три. И не из-за расстояния, а из-за необходимости уворачиваться. Несколько раз водитель резко сворачивал с асфальта на разбитую грунтовку, прячась за холмы и заросли. Через дырявую сталь я видел причину: по нашей дороге двигались киберойды. Стаи. От полудесятка до двух десятков в каждой. И это не были «стаи» в смысле «много маленьких». Нет. Каждый в этой стае — бывшая машина.

В основном, как это иронично, это были те самые электрокары, что до апокалипсиса рекламировались как «будущее». Вот будущее и наступило. Сейчас эти машины походили на металлических колесных крабов-пауков. Обтекаемые корпуса обросли конечностями-манипуляторами, из-под днищ торчали тентакли с хирургически острыми иглы для извлечения топлива или того, что они им считали. Стекла были выбиты или затянуты какой-то живой, серой металлической плёнкой, сквозь которую лишь смутно угадывалось мерцание искр и шевеление чего-то внутри. Они проезжали мимо, не обращая на нас внимания, движимые своим таинственным, коллективным маршрутом.

Один раз мелькнула почти привычная картинка. У обочины стояло низкое здание бывшего придорожного кафе, с облупившейся вывеской. Рядом с ним обычный междугородний автобус, целый, чистый. И люди. Не толпа оборванцев, а организованная группа. Большинство в камуфляже, часть в обычной гражданской одежде. У многих в руках было оружие.

Они не суетились, не пытались остановить нас или привлечь внимание. Они просто занимались своими делами, что-то таскали. Часть смотрела на дорогу, часть в сторону леса, прикрывая тыл. Выглядело это как мародерка кафе.

В город въехали как-то внезапно.Минута назад — поля, серое небо, и редкие остовы машин по обочинам, а потом сразу серые склады, приткнувшиеся к дороге и уходящие дальше, образуя первые городские улицы. Мы проехали мимо автомагазина. Когда-то там, наверное, продавали не только машины, но шины и диски, может, даже кофе варили для клиентов. Теперь осталась только бетонная рама да чёрные дыры вместо окон. Внутри пустота и сажа. Следы пожара вообще виднелись часто, но одно дело, когда копоть возле окна или двери, и совсем другое, когда здание выгорело полностью.

Некоторые проезды и арки между серыми бетонными коробками складов были наглухо перегорожены баррикадами из автомобильных остовов. Одна машина на другую, в шахматном порядке, как кирпичи. И все такие преграды тоже полностью выгоревшие. Значит, в этих мрачных декорациях кто-то уже успел и повоевать, и попрятаться. Весёлое место.

Наш водитель, не проронив ни слова, резко свернул с относительно чистого проспекта и погрузил нас в лабиринт дворов. Скорость упала до черепашьей. Мы ползли, лавируя между ржавыми скелетами грузовиков, развороченными мусорными контейнерами и зияющими провалами в асфальте, откуда торчала арматура, как рёбра дохлого чудища. Минут пятнадцать этой тряской, нервной езды, и мы вывернули на расчищенную площадку.

Перед нами был сквер. Или то, что от него осталось. Все деревья аккуратно, под самое основание, срублены или спилены. Оставили после себя лишь ровные, бледные пни, торчащие из земли, как деревянные табуретки. За сквером находилась наша цель.

Центр протезирования. Длинное, приземистое здание из серого кирпича и бетона, похожее на гигантскую серую буханку хлеба или бункер. Опоясывал его забор, но не простой. Высокий, глухой бетонный забор, увенчанный не колючкой, а рядом мощных металлических штырей. И между этими штырями, с мерным, деловитым шипением, проскакивали дуги зелёного электричества. Это явно было что-то Системное.

Въезд напоминал шлюз. Мы подкатили к первым воротам — массивным, явно не самоделкой последнего времени, а старыми, с узорами из прутьев, но что именно за узоры я не успел рассмотреть, да и не важно. Они медленно открылись, впустив нас внутрь, и тут же захлопнулись, почти беззвучно, чего не ожидаешь от такой махины. Мы оказались в камере. Бетонный короб, чуть шире нашей машины, с высокими стенами без единой щели. Впереди — ещё одни, точно такие же ворота, закрытые. Наступила тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием нашего двигателя на холостых и собственным громким стуком сердца в ушах. Что они делают? Сканируют? Или просто держат на всякий случай, чтобы, если что, сжечь вместе с машиной в этом каменном мешке?

Затем, без предупреждения, без сигнала, вторые ворота с сухим лязгом разъехались в стороны. Вперёд хлынул другой воздух — пахло озоном и жареным луком. Мы въехали на территорию.

Разгрузились быстро. Подошли трое, двое в камуфляже, один в обычной рабочей куртке и начали таскать. Ящики с нашей машины перекочевали на тележку с резиновыми колесами, тележка покатилась куда-то вдоль забора, свернула за угол приземистого здания и пропала из виду.

Потом пришла очередь раненого. Его вынесли из второй машины аккуратно, но быстро, чувствовалось что его ожидали, каталка уже ждала у дверей, и быстро подъехала, когда наши машины остановились. Санитары, или кто они там перекинулись парой фраз с сопровождающим, коротко кивнули друг другу, и каталка покатилась к центральному входу. Двери раскрылись, поглотили носилки вместе с каталкой и человеком на ней, и снова сомкнулись.

Мы со Стефой остались стоять рядом с опустевшей машиной. На нас никто не смотрел.

— Ладно, — сказал я, отлепляясь от борта. — Стоять тут истуканами смысла нет. Надо с кем-то поговорить.

— С кем? — резонно спросила Стефа.

— Понятия не имею. С первым, кто остановится.

— А если никто не остановится?

— Значит, придется кого-то перехватывать.

Я двинулся к входу, стараясь выглядеть уверенно. Стефа, поколебавшись секунду, пошла за мной.

До нужного человека добирались почти час. В процессе поисков, я выглянул из окна и увидел, что машин, на которых мы приехали, во дворе нет. Об этом я не подумал. Как добираться обратно?

Но главное, что мы все-таки нашли того, кто смог помочь. Хотя могли и не наити, помог Тактик.

Очередной тип, которого мы выловили в коридоре, сначала, как и все остальные, заявил что ничем мне помочь не может, но потом заметил на моей руке прирученный телефон, и уточнив, точно ли это именно я его приручил, отвел меня на второй этаж, к кабинету с табличкой без надписи. Наверное все, кому это надо, знали что именно тут сидит действующий руководитель МедЦентра. Звали его, кстати, Михаил Сергеевич Онегин, в Системе же он почему-то зарегистрировался как «Друг Художника». Странное имя, но наверняка, для него есть причины. Разговор, начался с неожиданной темы:

— Скажите, Владимир, Вы имеете класс Инженера или Неофанта?

Кто такой Неофант я даже не представляю, скрывать же свой класс необходимости не видел, наоборот, надеялся заработать на своих способностях, а как заработать, если никто о них не узнает?

— Да, и как я понимаю, вам