Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

каждая партия имела отдельную маркировку. Свободного объема действительно хватало примерно на шестьдесят процентов заказа, если пересчитать расход после корректировки припусков.

Я попросила открыть по одному рулону из каждой партии. Мы сравнили оттенок при дневном и стандартном искусственном освещении, отобрали образцы и проверили документы отделки. У двух рулонов из поздней партии кромка была натянута сильнее. Это не делало материал непригодным, но требовало отдельного настила и контроля после выдержки.

— Мы можем гарантировать одинаковый артикул, — сказал коммерческий директор. — Небольшие различия между партиями находятся в обычном диапазоне.

— Заказчик принимает форму комплектами, — ответила я. — Нам нужно исключить жакет одного оттенка и брюки другого. Партии пойдут раздельно по моделям и маркировке.

— Это усложнит вам раскрой.

— Упростит приемку.

Раиса уточнила режим подготовки ткани. Я сверила его с возможностями «Точной линии». Для пилота материал подходил, если дать ему вылежаться после доставки и не запускать прямо с машины в настил.

Пока мы работали с образцами, Илья обсуждал оплату. Поставщик хотел стопроцентный расчет за весь резерв в течение суток. Фабрика могла оплатить пилотный объем и часть основной партии, но полный платеж до внешних испытаний съедал остаток оборотных денег.

— Тогда резерв держим до вечера, — сказал коммерческий директор. — Покупатель на этот объем у нас есть.

— Дайте график по партиям, — ответил Илья. — Сегодня оплачиваем пилот и тридцать процентов основного объема. Остаток за первую партию — после входного контроля на нашей фабрике, за вторую — после согласованного результата лаборатории. Если мы не выполняем платеж, резерв снимается без штрафа. Цена фиксируется сейчас.

— Вы просите нас финансировать ваш риск.

— Я оплачиваю материал по мере подтверждения. За резерв предлагаю отдельную небольшую сумму, которая войдет в цену при выкупе и останется у вас при нашем отказе.

Переговоры заняли сорок минут. Илья не ссылался на связи, которых у фабрики не было, и не обещал будущие крупные заказы. Он показывал календарь, платежи и цену простоя для обеих сторон. В результате поставщик согласился держать основной объем пять рабочих дней и отгрузить пилот сразу после платежа.

— С технической стороны берем? — спросил Илья у Раисы.

— Пилот — да, — ответила она. — Основную партию после входного контроля и пробы.

Он повернулся ко мне.

— Ваш вывод?

— Совпадает. Разделяем партии и не смешиваем их в одном комплекте.

— Тогда оформляем.

На обратном пути мы высадили Раису у автостанции в Шуе. До Иванова оставалось около часа. Я пересела вперед, чтобы работать с ноутбуком без укачивания, но дорога после дождя оказалась неровной. Через десять минут закрыла файл.

— Вы умеете отдыхать? — спросил Илья.

— Умею не печатать в машине. Сегодня этого достаточно.

— Убедительный навык.

Водитель включил радио тише. За окном тянулись небольшие поселки, автосервисы, поля с остатками серого снега у канав. Разговор о поставке закончился, а следующая встреча начиналась только завтра.

— Вы сказали совету, что уже участвовали в закрытии производства, — напомнила я. — Это было на мебельной фабрике?

— Да. Площадка в Тверской области. Я руководил операционным блоком, генеральный был другой.

— Закрытие действительно было единственным вариантом?

Илья не ответил сразу.

— На момент решения — вероятно. За год до него вариантов было больше. Мы потеряли главного клиента, продолжали выпускать склад и скрывали простой внутри общих показателей группы. Когда я пришел, денег хватало на три месяца. Я подготовил расчет переноса заказов и сокращения площадки.

— Сколько людей потеряли работу?

— Сто восемьдесят семь. Часть перевели на другое предприятие, большинству оформили сокращение. Все выплаты провели, но от этого решение не стало хорошим.

— Вы считаете его своей ошибкой?

— Я считаю ошибкой то, что слишком быстро принял исходные условия. Мне сказали: площадка безнадежна, задача — закрыть правильно. Я проверил цифры закрытия лучше, чем возможность оставить один участок. Может быть, результат был бы тем же. Я уже не узнаю.

Он говорил без просьбы оправдать его. В резюме эта работа наверняка называлась успешной оптимизацией: сроки выдержаны, обязательства закрыты, активы переведены. Из машины было видно его профиль и руку на подлокотнике. Обычная рука человека, который однажды поставил подпись под планом для ста восьмидесяти семи сотрудников и теперь проверял каждый запасной сценарий.

— Поэтому вы не обещаете людям сохранить цех, — сказала я.

— Поэтому. И еще потому, что обещание директора не создает заказов. А вы почему ушли с производства?

— Мы говорили о вашей ошибке.

— Теперь очередь вашей. Можете отказаться.

Я посмотрела на дорогу. Вопрос не относился к договору, и право отказаться у меня действительно было.

— Виктор получил первое повышение в другом городе. Я собиралась искать работу на фабрике там, но быстро нашла два удаленных заказа. Потом третий. Через год мы снова переехали, и удаленный формат оказался удобным. Так продолжалось восемь лет.

— Вы считаете это жертвой?

— Долгое время считала. После развода пришлось признать, что мне самой было удобно. В удаленной работе я отвечала за свою часть, отправляла файл и не видела, как начальник смены внедряет изменение. Никто