Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

— Тогда зачем сказали?

— Проверял, не появилось ли у вас желание вернуть красивую цифру.

— Вы выбрали не лучший день для проверки.

— Согласен. Извините.

Он произнес это сразу, без длинного объяснения собственного намерения. Я кивнула и вернулась к картам.

В учебной зоне мы переставили последовательность. Сначала наставница показывала настройку на обрезке, затем сотрудница выполняла прямой участок и только потом переходила к повороту. В прежней схеме человек сразу работал на детали, боялся испортить ее и слишком медленно вел ткань. На обрезке ошибки стоили минуты, а не новой полочки.

К трем часам две сотрудницы прошли критерий. Третья стабильно держала шов, но не могла объяснить настройку следующей группе. Зоя оставила ее в производственной части и назначила другой наставницей женщину с меньшей скоростью, которая точно описывала каждое действие.

— Лучшая швея и лучший наставник — разные должности, — сказала она. — В таблицах это обычно открытие.

— Запишем как факт, — ответил Денис.

К концу смены новая группа дала первые детали без переделки. Отставание по обучению оставалось, зато перестало расти. Я обновила календарь и отправила его всем участникам проекта с объяснением изменения. В строке причины стоял мой расчет, без формулировок о внешних обстоятельствах.

После рассылки я позвонила костромскому клиенту. Его лекала я обещала закончить вечером, но два дополнительных замера заняли рабочее окно.

— Могу прислать завтра к полудню или вернуть оплату за срочность, — сказала я. — Ошибка в другом проекте потребовала моего присутствия.

Владелица бренда выбрала следующий день и попросила не присылать файл ночью: конструктор все равно откроет его утром. Я перенесла срок в своем графике и убрала из счета доплату за срочность. Потеря была небольшой, но полезной. Моя ошибка стоила времени не только фабрике, а большой проект не отменял обязательства перед другими заказчиками.

Пока загружались рабочие версии, я пересчитала собственную неделю. Два вечера оставались для малых договоров, воскресенье — без фабрики, кроме подтвержденного аварийного риска. Если я хотела когда-нибудь открыть бюро, привычка обещать всем доступность круглые сутки была плохим началом. Я поставила в календаре часы и отправила Раисе время следующего замера вместо расплывчатого «буду утром».

Илья ответил на письмо только словом «Принято». Через несколько минут пришло сообщение от Оксаны: совет видел отклонение и ожидал обновленный расчет резерва. Никто не снимал с меня ответственность, но и не превращал ошибку в доказательство бесполезности проекта.

Вечером я забрала из машины складную стойку с образцами. Илья вышел из корпуса в тот же момент и придержал входную дверь, пока я проходила с длинным чехлом.

— Помочь донести?

Раньше я ответила бы отказом прежде, чем оценила задачу. Стойка была легкой, зато дверь в лабораторию открывалась только по пропуску, а обе руки у меня были заняты.

— До лаборатории. Там нужен мой пропуск.

Он взял нижний край чехла, не вырывая его из моих рук. Мы прошли через двор и поднялись на второй этаж. У двери я приложила карту, Илья внес стойку внутрь и поставил туда, куда я показала.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Я серьезно. У меня есть привычка считать любую помощь попыткой забрать работу.

— Это предупреждение на будущее?

— Наблюдение после сегодняшней ошибки.

— Тогда мое наблюдение: я больше доверяю вашему календарю после того, как вы сами поставили в него два потерянных дня.

— Странный способ повысить доверие.

— Очень понятный. Хороший результат можно показать случайно. Плохой результат по собственной работе показывают решением.

Он сказал это в лаборатории, рядом с промаркированными отрезами и журналом проб. Никакой торжественности в моменте не было. На столе лежал обычный список исправлений, который мне предстояло закончить до утра. Однако его вывод оказался важнее похвалы за первый этап.

— Не делайте из меня святую честности, — попросила я. — Вчера я полчаса искала способ доказать, что неверен секундомер.

— Нашли?

— Он работает безупречно. Неприятный прибор.

Илья рассмеялся. Не вежливо, как на переговорах, а открыто. Я впервые увидела, как складка между его бровями исчезла полностью.

Потом он посмотрел на часы.

— Завтра обсуждаем вторую смену. Без нее календарь все равно не сходится.

— Зоя не даст людей по устной просьбе.

— И не должна. Финансовый расчет будет к десяти, проект приказа — к обеду.

— Транспорт?

— Включен. Добровольный график, доплата, поздний автобус на два маршрута. Сначала покажем условия Зое, потом людям.

Он запомнил требования, высказанные при всех, и превратил их в пункты. Я отметила это без готового вывода о мужчине. Между надежным управленческим решением и надежными отношениями лежало гораздо больше одного коридора.

Утром нас ждала самая дорогая часть нового графика. Если совет не даст резерв на десять дней второй смены, два потерянных дня останутся только началом отставания.

ГЛАВА 9. Вторая смена

Зоя Михайловна прочитала проект приказа до конца и вернула его Илье.

— Не подпишу график участка.

В кабинете директора сидели финансовый руководитель, Денис,