Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

ГЛАВА 6. Регистрация

В городской избирательной комиссии спорили не о моем разводе. Спорили о семнадцати адресах, девяти датах и двух похожих подписях.

Мне это нравилось гораздо больше.

Двадцатого мая мы передали листы по описи. Арсений проверил номера пачек, член комиссии назвал количество, секретарь внес время в журнал. У входа сторонник с плакатом попытался скандировать мою фамилию, но Арсений вывел его на улицу.

— Здесь принимают документы, — сказал он. — Шум не делает подписи действительными.

Марк стоял у окна в конце коридора. Формально ему не требовалось присутствовать при нашей подаче, но он пришел вместе с юристом штаба Кирилла и двумя журналистами. На плакат он посмотрел с удовлетворением. Любая лишняя сцена подтверждала удобный образ: обиженная жена ведет возбужденную толпу против работающего мэра.

Я передала последний том и получила расписку.

— Теперь ждем проверки, — сказал Арсений.

— И отвечаем на жалобу.

Жалоба утверждала, что сотрудники центра собирали подписи в рабочее время, а аренду штаба якобы оплачивали из гранта. К ней приложили фотографии трех волонтеров возле нашей приемной. Один был бывшим стажером, двое никогда у нас не работали.

Нина принесла в комиссию приказ о моем отпуске, решение о временном директоре, табели, договор аренды типографии, выписки по счетам центра и кампании. Она разложила бумаги по отдельным папкам.

Накануне мы сверяли их до одиннадцати вечера. В табеле обнаружилась одна проблема: Нина провела в штабе два часа днем в дату, когда по документам работала в центре. Она приехала подписать банковскую карточку как уполномоченный представитель, но не оформила перерыв.

— Жалоба получит реальный факт, — сказала она. — Зарплату за эти часы нужно пересчитать, а в центр подать корректировку.

— Можно показать, что ты была в обеденный перерыв.

— Обед у меня по правилам плавающий, конкретного времени нет. Я не собираюсь придумывать его задним числом.

Мы оформили объяснение, возврат части оплаты за два часа и новый порядок учета. Сумма была небольшой. Скрытая неточность стоила бы дороже.

На рабочей группе представитель Марка сразу указал на разрыв. Нина сама передала корректирующие документы.

— Значит, сотрудник центра все-таки работал на кампанию в рабочее время, — сказал он.

— Она исполняла отдельную функцию по договору кампании, а ошибку учета исправили до заседания, — ответила я. — Средства центра за эти часы возвращены. Это не доказывает сбор подписей за грантовые деньги.

Комиссия внесла эпизод в протокол и предупредила о дальнейшем контроле. Мы не получили идеальной справки о собственной чистоте, зато сохранили проверяемую хронологию.

— Грантовые деньги поступают на этот счет, — объяснила она членам рабочей группы. — Аренда штаба оплачена отсюда, со специального счета кампании. Вот платежное поручение и договор. Сотрудники центра подписали уведомление о запрете агитации в рабочее время. Ни один из людей на фото в указанные часы не состоял у нас в штате.

— Ваша организация распространяла заявление кандидата, — возразил юрист Марка.

— Центр разместил сообщение о режиме приема и отказе комментировать личную жизнь директора до ее отпуска. Предвыборных призывов там нет.

Меня спросили, использовала ли я помещения центра для первых встреч. Я назвала библиотеку и типографию, предоставила договоры. Один член комиссии уточнил, почему Нина одновременно руководит центром и является моим уполномоченным представителем.

— Эту работу она выполняет вне рабочего времени, — ответила я. — Вознаграждение идет из фонда кампании. Табель и договор приложены.

Рабочая группа не вынесла решение сразу. Нам дали срок представить дополнительные пояснения. Я подписала протокол ознакомления и вышла в коридор.

Марк ждал у лестницы.

— Очень много бумаг для человека, который хотел просто развестись, — сказал он.

— Жалоба тоже получилась длинной.

— Ее можно прекратить.

— Решением комиссии.

— И отзывом заявителя. Вы ограничиваетесь семейным процессом, снимаете выдвижение, мы не тратим время на взаимные проверки. Кирилл заканчивает срок без цирка.

Арсений включил запись на телефоне и держал его открыто.

— Повторите предложение для протокола, — попросила я. — Лучше пришлите письменно с указанием, кого вы представляете и какие жалобы готовы отозвать.

Марк посмотрел на Арсения.

— Частный разговор записывать некрасиво.

— В здании комиссии вы предлагаете кандидату сняться в обмен на прекращение проверки. Красота здесь не главный критерий.

— Я предлагал всем сберечь ресурсы.

— Оформите.

Он ушел, не попрощавшись. Письма мы не получили.

Следующие три дня штаб жил по расписанию комиссии. Утром проверяли запросы, днем продолжали встречи по программе, вечером отвечали на уточнения. Из представленного запаса исключили больше двухсот подписей. Большинство — из-за неточных адресов и расхождений в датах. По двум подписям назначили дополнительную проверку.

Параллельно я готовила программу, потому что регистрация не могла быть единственной темой. Эксперт по бюджету принес открытый отчет администрации и попросил выбрать три обещания, от которых я готова отказаться при нехватке денег.

— Почему именно отказаться?

— Потому что любой кандидат легко распределяет весь резерв на свои пункты, пока не сталкивается с