Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

Я оставила единый реестр обращений и аудит доступности зданий. Отложила декоративное обновление набережной и часть рекламного сопровождения. По транспортным маршрутам потребовала отдельный расчет.

— Ваш штаб хочет говорить об открытости, — сказал эксперт. — Тогда опубликуйте не только список обещаний, но и то, что откладываете.

Мы добавили раздел «не в первый год». Арсений сопротивлялся: конкуренты могли вырезать его без контекста. Я настояла. Через сутки канал Марка действительно выпустил карточку «Воронцова отказалась от набережной». Полная программа показывала, куда переходили деньги.

На встрече с жителями меня спросили, почему красивый район снова должен ждать. Я объяснила приоритет аварийных зданий и не стала обвинять монтаж. Несколько человек не согласились, зато разговор впервые шел о распределении бюджета, а не о моем браке.

В один из вечеров в типографию пришел Сергей Плотников, депутат городской думы, с которым я работала по программе доступной среды. Он положил на стол визитку заместителя председателя комиссии.

— Позвони, — сказал он. — Просить ничего не надо. Просто уточни, видит ли она основания для отказа. Лучше знать заранее.

— Официальные основания будут в материалах рабочей группы.

— Лиза, так делают все кандидаты. Кирилл наверняка знает цифры раньше тебя.

— Если позвоню, чем это будет отличаться от моего входа в закрытый кабинет через мужа?

— Тем, что я не муж.

— Для жителя, у которого нет вашей визитки, разницы мало.

Плотников раздраженно убрал карточку.

— Ты собираешься управлять городом и отказываешься от обычной информации.

— Я отказываюсь от неофициальной информации по собственному делу. Если комиссия хочет проводить консультации для всех кандидатов, пусть объявит время.

Он ушел, пообещав, что моя принципиальность продержится до первого настоящего кризиса. Арсений проводил его и вернулся с тяжелым выражением лица.

— Он мог быть полезен в думе после победы.

— Если польза заканчивается после отказа от личного звонка, она стоила недорого.

На следующий день комиссия действительно объявила общее окно для уточнения процедуры. Мы направили вопросы письменно и получили ответы одновременно с другими кандидатами. Никаких сведений о результатах проверки там не было. Зато в деле сохранилось подтверждение, что мы не пытались получить их отдельно.

Дополнительная проверка двух подписей потребовала объяснений сборщиков. Одну строку исключили: женщина неверно указала дату и сама это подтвердила. Вторую оставили после сверки паспорта. Я не присутствовала при разговоре и получила только протокол. Это раздражало, потому что собственную кампанию хотелось контролировать лично. Разделение полномочий имело смысл как раз в подобных случаях.

Арсений трижды пересчитывал остаток.

— Запаса хватает, — сказал он. — Если не появится новый блок исключений.

— Что с жалобой на центр?

— Документы в нашу пользу. Но Марк добавил заявление бывшего стажера, что его просили агитировать клиентов.

Я знала стажера. Павел проходил практику год назад и ушел после конфликта из-за опозданий. В его объяснении не было даты, имени руководителя или конкретного клиента.

— Вызываем его на заседание? — спросил Арсений.

— Просим комиссию уточнить факты. Сами не связываемся.

— Можно найти переписку о его увольнении.

— Только в объеме, который отвечает на утверждение. Его опоздания не доказывают, что он лжет сейчас.

Арсений покрутил ручку.

— С вами трудно выигрывать быстро.

— Тогда выигрывайте медленно, но по документам.

Двадцать четвертого мая комиссия собралась на открытое заседание. В небольшом зале пахло пылью и кофе из автомата. Журналисты заняли задний ряд. Кирилл пришел на рассмотрение документов всех кандидатов как зарегистрированный участник, сел рядом со своим юристом. Марк разместился за ними.

Рабочая группа доложила результаты. После исключений подписей оставалось больше установленного минимума. Жалоба о ресурсах центра не подтвердилась: счета были разделены, сотрудники в агитации в рабочее время не участвовали, утверждение бывшего стажера не содержало проверяемых обстоятельств. Комиссия предупредила нас о необходимости и дальше фиксировать занятость Нины.

Решение о моей регистрации приняли большинством голосов.

Я расписалась в получении копии. Только после этого позволила себе посмотреть на команду. Нина подняла большой палец. Арсений уже записывал срок подачи первого финансового отчета.

На площади у комиссии нас ждали камеры. Кирилл вышел следом. Марк что-то сказал ему, но муж направился ко мне.

— Поздравляю с регистрацией, — произнес он и протянул руку.

Я пожала ее.

— Спасибо.

Камеры зафиксировали ровно то, что произошло: два кандидата обменялись официальным приветствием. Кто-то потребовал поцелуя ради примирения, но Кирилл даже не повернул голову на голос.

— Увидимся в эфире, — сказал он.

— Через четыре дня.

Он ушел к своей машине, оплаченной штабом на агитационные поездки. Служебного автомобиля на площади не было. Антон Стрельцов, вероятно, настоял на разделении графиков.

В штабе нас ждала еще одна папка. Комиссия передала материалы по моей претензии к фильму, включая договор со студией и монтажный лист. На последней странице стояла подпись Кирилла под фразой «финальная версия согласована к показу». В перечне исходников были наша кухня, выпускной Дарьи и семейная поездка к реке.

В приложениях лежал счет за монтаж и акт приемки. Платеж шел из