Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

Запрос был адресован «Точке опоры», не моему штабу. Подписал его Антон Стрельцов.

Вместо ответа Нине я позвонила.

— Центр может взять правовые консультации без меня?

— Может. Но людей мало, а ты лучше всех знаешь схему компенсационных актов.

— Если включусь, только как волонтер центра. Кампания приостанавливает выезды.

— Я оформлю разделение.

После дебатов Кирилл отвечал мне как кандидату. Через несколько дней уровень воды мог вернуть нас в роли, где спорить требовалось не друг с другом, а со временем.

ГЛАВА 8. Вода поднимается

В понедельник утром мы выключили агитационные камеры.

Арсений возражал. По его словам, отсутствие записи позволит штабу Кирилла присвоить всю работу на левом берегу. Я показала ему соглашение, которое Нина подготовила с администрацией и пунктом временного размещения.

— Правовую помощь оказывает центр. Я участвую как волонтер во время неоплачиваемого отпуска. Вот уведомление в комиссию и два отмененных агитационных выезда. Если твоя камера снимет консультацию, человек не сможет понять, помогает ему юрист или кандидат просит благодарности.

— Тогда хотя бы общий план, без лиц.

— Официальную обстановку снимают городские службы. Мы получим копии после кризиса на равных условиях с другими кандидатами, если закон позволит использовать их. Сейчас никаких роликов.

Арсений подписал внутреннее распоряжение и забрал у полевой группы фирменные жилеты. Волонтеры центра надели обычные бейджи с именами и функциями. На моем было написано: «Елизавета Воронцова, правовая помощь».

Третьего июня вода еще не дошла до жилых улиц. Река поднялась к нижней отметке набережной, а прогноз сверху ухудшался каждый час. В частном секторе у дамбы люди вытаскивали из подвалов банки, инструменты и старую мебель. Эвакуация оставалась рекомендованной, но автобусы уже поставили у школы.

Мы разместились в кабинете труда. На доске висели образцы описи имущества, заявления на временное размещение и согласия на передачу необходимых сведений службам. Люди приходили с паспортами, пакетами документов и вопросом, кто будет охранять дома.

Первую форму пришлось перепечатать. В ней требовали точную стоимость каждой вещи, хотя человек в день эвакуации не мог оценить старую мебель и инструменты. Я предложила разделить сведения: краткая идентификация имущества сейчас, подтверждающие документы и оценка ущерба после обследования.

Представитель управы опасался, что без суммы люди позднее добавят несуществующие вещи.

— Фотографии с датой, подпись владельца и представителя дают исходное состояние, — сказала я. — Заведомо ложные сведения проверяются отдельно. Сейчас длинная оценка задерживает выезд.

Антон утвердил временную форму своим распоряжением после консультации юридического управления. Мы не меняли порядок одной репликой в школьном кабинете: проект ушел уполномоченному сотруднику, получил номер и только потом попал на столы.

На заполнение стало уходить около десяти минут вместо получаса. У очереди появился видимый результат, а не только обещание ускориться.

Перед приездом Кирилла пришла супружеская пара, которая спорила, брать ли оригиналы документов на дом. Муж хотел оставить их в сейфе, жена боялась затопления.

— Решение ваше, — сказала я. — Практически безопаснее взять оригиналы в закрытый пакет и сдать в охраняемую комнату пункта. Но гарантировать сохранность там тоже никто не может. Сделайте цифровые копии сейчас.

Волонтер помог отсканировать документы на их собственный носитель и удалил временные файлы при владельцах. В журнале отметили только факт помощи, без копий содержания. Подобные мелочи отделяли правовой центр от удобной базы чужих документов.

— Никакая опись не вернет мне инструменты, если их вынесут, — сказал мужчина лет шестидесяти. — Уедем, а потом скажут, что сарай был пустой.

— Поэтому в описи нужны фотографии и подпись представителя на месте, — объяснила я. — Но гарантию от кражи я дать не могу. Администрация обязана сообщить схему патрулирования и порядок доступа после выезда.

— Где она сообщает?

Я посмотрела на стенд. Там были телефоны горячей линии, адрес пункта размещения и список автобусов. Схемы охраны не было.

— Сейчас уточню.

Антон Стрельцов ответил с третьего звонка. На фоне работала рация.

— Решение есть, публикация через час, — сказал он. — Совместные патрули, пункты контроля на двух въездах, доступ по спискам.

— Через час люди уже уедут. Дайте краткий письменный порядок сейчас и назначьте человека у школы.

— Пришлю проект через десять минут. Ответственный Крылов, районная управа.

— Еще нужны отдельные автобусы для маломобильных. В общий транспорт коляски не входят.

— Два оборудованных автобуса в пути.

— В списке один.

— Второй добавили после утра. Проверю время прибытия.

Он не обиделся на уточнение и не предложил мне самой разобраться. Через двенадцать минут пришла схема с подписью ответственного. Мы распечатали ее и раздали ожидающим.

К полудню приехал Кирилл. С ним были Антон, руководитель районной управы и сотрудник пресс-службы. Оператор снимал общий план школьного двора, но в кабинет не вошел.

— Назови три главных препятствия, — сказал Кирилл после короткого приветствия.

— Люди не видят письменной схемы охраны. Первый вариант уже получили, нужен стенд у каждого автобуса. Второе — маломобильные жители: время второго транспорта до сих пор не подтверждено. Третье — отдельное хранение лекарств и документов в спортивном комплексе. Общий стол не подходит.