Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

— Это плохой момент для спора о рисках, — сказал представитель администрации.

— Через неделю будет поздний момент, — ответила Нина.

Антон включил строку в акт и назначил контакт юриста на ночь. Благодаря этому я могла давать замечания к документам, но не выдавать их за решения мэрии. Люди видели на бейдже функцию и знали, куда жаловаться.

Перед ночной сменой мы провели короткий инструктаж. Не обещать размер выплат. Не фотографировать людей на личные телефоны. Не передавать полный реестр службам без согласия. При угрозе жизни вызывать уполномоченную группу, а не пытаться лично спасать имущество.

Один волонтер возмутился последним пунктом.

— Если бабушка попросит вынести кота, я что, форму заполнять буду?

— Позовешь спасателей и сообщишь адрес. У тебя нет оборудования и права входить в опасный дом. Помощь не должна создавать второго пострадавшего.

Он согласился дежурить в комплексе, а не ехать на берег. Романтических подвигов в наш план не входило.

— Ты останешься на ночь? — спросил Арсений по телефону.

— Да.

— Завтра у нас встреча с малым бизнесом.

— Перенеси. Объяснение только фактическое: участвую в работе центра по соглашению, агитации нет.

— Кирилл получит весь эфир кризиса.

— Он мэр. В кризисе это его работа.

— А вы кандидат.

— Сегодня я юрист в пункте размещения.

Арсений выругался негромко, затем спросил, нужны ли дополнительные люди. Я попросила двух волонтеров на утро и закончила разговор.

Кирилл вошел в оперативный зал около десяти вечера. Он снял пиджак, закатал рукава рубашки и сел рядом с Антоном у карты. Я передавала им количество оформленных описями домов, список людей без документов и три случая, где родственники не могли найти эвакуированных.

— Персональные данные остаются у центра, — предупредила я. — Дам только то, что нужно для поиска, с согласиями.

— Так и работаем, — ответил Антон.

Кирилл не потребовал полный список. Пять лет назад он попросил бы показать все, объяснив срочностью.

В половине двенадцатого пришел новый прогноз: пик ожидался к утру, ниже критической отметки всего на несколько десятков сантиметров. Спортивный комплекс заполнялся. Кофе закончился, привезли воду и сэндвичи. Я съела половину, не отрываясь от журнала обращений, и получила от Нины сообщение: «Если не поешь нормально, юридически оформлю принудительный бутерброд».

Я уже собиралась ответить, когда волонтер принес сверку списков. Четыре человека с улицы Прибрежной получили уведомления, но не отметились ни в одном автобусе и не приехали в пункт. Телефоны не отвечали.

— Возможно, уехали к родственникам, — сказал он.

— Возможно, остались дома. Проверяем источники до передачи службам.

Я подняла голову. Кирилл уже стоял рядом с картой.

— Какие адреса? — спросил он.

— Сначала получу согласия от заявителей и сверю реестр. Потом передам Антону необходимый минимум.

— Сколько времени?

— Двадцать минут.

— Через двадцать минут жду подтвержденные данные.

Он не приказал отдать журнал немедленно. Я не стала спорить с разумным сроком.

До пика воды оставалось несколько часов. В четырех домах могли оставаться люди, а наша новая способность слышать границы проходила проверку, где цена ошибки уже не измерялась рейтингом.

ГЛАВА 9. Общий штаб

Через двадцать минут у нас было четыре фамилии и две разные истории.

Супруги Зайцевы уехали к сестре в Верхний район еще утром. Соседка видела их машину, сестра подтвердила приезд и согласилась сообщить данные оперативному штабу. Валентина и Сергей Гуровы оставались в доме на Прибрежной. Их сын разговаривал с ними в девять вечера. После этого оба телефона перестали отвечать.

Я передала Антону адрес Гуровых, номера телефонов и согласие сына на проверку. Полный журнал обращений остался у центра.

До передачи мы проверили источник каждого сведения. Адрес уже был в муниципальном списке, а данные о последнем разговоре сын давал добровольно для поиска. В журнале указали его имя и время. Я не копировала переписку с матерью: службам требовалось знать, что люди оставались дома в девять вечера, а не содержание семейного разговора.

Антон выдал номер оперативной карточки. Волонтер записал его рядом с обращением и сообщил сыну, куда позвонить через час.

— Я сам поеду к перекрытию, — сказал он.

— Можете ждать в безопасной зоне. За ограждение вас не пропустят.

— Они родителей без меня не уговорят.

— Передайте спасателям, какие доводы важны, но решение о маршруте остается у них.

Он рассказал про мотор, инструменты и недоверие отца к устным обещаниям. Эта информация помогла подготовить представителя управы с формой описи. Мы не отправляли родственника в опасный дом ради эмоциональной сцены.

— Почему не уехали? — спросил Кирилл.

— Боятся оставить инструменты и лодочный мотор. Сын говорит, отец не доверяет патрулям.

Антон связался с группой на верхней дороге. Машина могла подойти только до перекрытия, дальше требовалась лодка спасателей. Решение принимал руководитель службы, не мэр. Кирилл не пытался заменить его приказом. Он запросил время и попросил держать связь.