Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Другой мужик атаковал его с другой стороны, но парень успел увернуться, и удар пришёлся в пустоту. Когда он швырнул в стену очередного нападавшего, рукав его залатанной рубахи внезапно задрался, открывая полыхающую метку на запястье. Точно такую же, как у Зоряны.

Люди тоже заметили и поперхнулись собственным гневом.

— Еще один! — раздался громкий мужской крик.

— Двое! — подхватил женский голос. — Двое отмеченных!

— Вон из барака! — взвыла толпа. — Пусть их твари сожрут!

Парень выпрямился, не суетясь. Встал плечом к плечу с Дамиром так, что между ними не осталось щели. Оба тяжело дышали, пот стекал по вискам, но ни один не собирался сдаваться.

— Назад, — резко бросил темноволосый.

— Ты тут не командуй! — рявкнул мужик с разбитым носом, зажимая лицо ладонью. Кровь сочилась между пальцев и капала в солому. — Из-за вас мы все под угрозой!

Толпа снова двинулась вперед, и в этот момент вдруг лязгнул засов. Ржавые петли скрипнули, и дверь распахнулась, впуская внутрь холодный воздух.

Двое дружинников шагнули в барак. Один с дубинкой, другой с мечом и фонарём. Свет полоснул по лицам, выхватил кровь на соломе, испуганные глаза, перекошенные рты.

— Вы что устроили?! — гаркнул старший.

— Они отмеченные! — заголосила тощая женщина с редкими волосами, тыча рукой в Зоряну и чернявого парня.

— Вывести их обоих отсюда! — подначивали сзади.

Старший стражник задержал взгляд на Зоряне, сгорбившейся у стены, на Дамире и стоящем рядом с ним парне.

— Отмеченные, значит… — процедил он. — А вы тут решили самосуд устроить?

— Мы защищаемся! — выкрикнул голос из толпы. — Они — приманка!

— Приманка… — стражник сплюнул. — А вы кто тогда? Псы на цепи, что друг друга на части рвут?

Он шагнул вперёд, и дубинка в его руке поднялась чуть выше, без угрозы, а как напоминание, что власть здесь у тех, в чьих руках оружие.

— Никого не трогать, — сказал он низко. — Услышу шум, отправлю зачинщиков в холодный сарай, чтобы мозги на место встали.

Люди разом притихли и, негромко возмущаясь под нос, расползлись по своим местам.

Стражник перевел взгляд на Дамира.

— Это ты нос тому мужику разбил? — прищурившись, спросил он. — И остальных, смотрю, тоже успел помять.

— Он первый полез, — коротко ответил Дамир. — Мне помогли…

— Вижу, — хмыкнул стражник, пряча за седыми усами усмешку. — Зовут вас как?

— Дамир.

— Яромир.

— Руки придержите, герои, — ухмыльнулся стражник. — Завтра мы найдем им полезное применение.

Он окинул тяжелым взором барак.

— Спать. И чтобы ни звука!

Дверь захлопнулась. Снова щёлкнул засов.

Дамир с Яромиром настороженно осмотрелись и, убедившись, что никто больше не затевает против них расправы, неторопливо приблизились к Зоряне.

— Ты как? Жива? — мягко поинтересовался Дамир.

Девушка убрала за уши растрепавшиеся соломенные пряди и неуверенно кивнула, с благодарностью глядя в голубые глаза парня. На сухих губах мелькнула слабая улыбка, а на щеках блеснули слезы облегчения.

— Пойдем к нам, — позвал Дамир, протягивая Зоряне руку.

Девушка снова кивнула, вложив тонкие пальчики в его ладонь.

Оглянувшись, он посмотрел на застывшую Мирославу и кивком головы приказал ей возвращаться на место.

— Ты с нами, — Дамир бросил короткий, рубящий взгляд на Яромира. — Будем держаться вместе, на случай если эти… — он обвел тяжелым взором притихшую толпу, — снова вздумают пустить кровь.

Дамир усадил дрожащую Зоряну вплотную к Мире, а сам устроился с края, превращая их маленькую группу в неприступный остров среди гнилой соломы и враждебных взглядов. Яромир опустился неподалеку, привалившись спиной к стене.

Время загустело, превратившись в липкое ожидание. Никто из них не произносил ни слова, боясь спугнуть мгновение тишины и хрупкого покоя.

Оглушенная случившимся, Мирослава незаметно убрала руку с проклятой меткой в складки плаща и сжала ткань так сильно, что побелели пальцы. Под кожей всё ещё пульсировало жжение, но мысль, что с ней могут поступить, как с Зоряной, сейчас пугала сильнее.

Поерзав в поисках удобной позы, Мира покосилась на Дамира и почувствовала внезапный укол раздражения. Тот, нахмурившись, рассматривал Зоряну. Взгляд его скользнул по исцарапанным щиколоткам спасенной девушки, а та, поймав его внимание, украдкой посмотрела в ответ. Быстро, робко, испуганно, словно боялась, что её поймают.

Миру их переглядки задели сильнее, чем она ожидала. Внутри шевельнулось противное чувство, но девушка уверенно затолкала его подальше.

Какая разница, кто на кого посмотрел и как дрогнули чужие ресницы, если, возможно, жить им осталось считанные часы?

Какой смысл переживать из-за парня, который всё равно не достанется ни одной из них?

Тем более Дамир ей как брат! Они же с детства, как иголка с ниткой. Куда один, туда и другой. Сколько раз она таскала его за собой в лес за ягодами, за грибами, за хворостом, а он ворчал, но всё равно шёл.

Сколько раз он вытаскивал её из речки, когда она по весне лезла на тонкий лёд, чтобы посмотреть, как под снежной коркой бурлит вода.

Сколько раз прикрывал плечом от мальчишек на ярмарке, когда те отпускали в ее сторону гадкие слова и думали, что им всё сойдёт.

Они с детства росли бок о бок и иногда ссорились так, что казалось, больше никогда не заговорят, и мирились через час, потому что по-другому не умели.

И разве не она сама постоянно говорила ему об этом, когда он напрямик заявлял о своих чувствах и намерениях?

Она говорила… да. И сама верила, потому что так легче.

Потому что дружба не требовала выбора. Дружба не ломала жизнь пополам. А он слушал, сжимал губы, отворачивался, злился, но всегда возвращался.

И вот сейчас, когда всё